Колыбель. Самые яркие звёзды
Шрифт:
Население форпоста, по-видимому, не превышало или было чуть больше половины расчётной величины, поэтому Эвесли сразу получил для себя отдельную коморку площадью в двадцать квадратов. Слева от вдвигающейся в стену двери был небольшой санузел с душем и очевидными удобствами, справа — помещение для старенького кухонного бота, почему-то не работающего.
Лёгкие раздвижные панели из полупрозрачной металлоорганики отгораживали технический блок от жилого помещения площадью метров двенадцать. В комплект простенькой мебели входил спальный диванчик, без труда раскрывающийся в широкую кровать, стул, стол, три стенных шкафчика для одежды и постельного белья и пара открытых полок. Бытовой комбинированный бот — стирка, уборка, — завершали картину незатейливого жилья заключённого-поселенца.
Свет в этом бытовом микро-раю обеспечивали «умные» потолочные панели и большое псевдо-окно, демонстрирующее унылый пейзаж Торги. Их управление осуществлял простенький иус, без сомнения подсоединённый к центральному, выполняющий заодно и функцию надсмотрщика. Небольшой гаджет — явное свидетельство борьбы за экономию энергии — позволял жильцу принудительно отключить подачу энергии на любой гаджет или бот выделенной квартиры. Активировать бытовой бот, как и кухонный, Эвесли сходу не смог, да особо и не пытался, решив отложить всё на потом. Сейчас уже не осталось ни сил, ни желания в чём-то разбираться, о чём-то задумываться. Долгий день закончился.
Завалившись на диванчик, Арти мгновенно провалился в тяжёлую дрёму, наполненную событиями последнего месяца. Метаясь во сне, он до самого сигнала будильника не смог выбраться из странного переплетения ярко вспыхивающих звёзд, унылой красноватой равнины и командного мостика, где при всплытии вместо знакомого пейзажа Лагуны Мира Колыбели появлялась допросная камера со следователем…
1178-09-27 /08.01. Сфера Периферии, планета Торга, Вельд.
— Сэр? — Эрриго прямо-таки подскочил с кресла, будто в помещении появился полковник Людов лично, а не всего лишь его колл, — все поселенцы устроены, приписаны к участкам и отбыли на работу. Происшествий нет, сэр.
— Хорошо, Диего, я тобой доволен. И как тебе новое «мясо»?
— Как всегда, сэр, все «тухлые», ну, кроме одного-двух, может быть…
— Кстати, хочу предупредить, на твой форпост в числе поселенцев прибыл некий Эвесли…
— Да, сэр, десять лет…
— …за сотрудничество с пиратами, да, Диего. Если оно действительно было… надеюсь, ты понимаешь, что пираты попытаются вытащить своего шкипера?
— Ибр регулярно передаёт все необходимые сведения, да и скутер заблокирован на чрезмерное удаление от форпоста, сэр.
— Диего, если за ним спустится челнок, плевать он хотел и на скутер, и на ибр. Ни к чему отдавать «Братству» дополнительного шкипера, и, видимо, неплохого…
— Прикажете разобраться с ним, сэр?
— Пока не надо, Диего. Просто присмотрись повнимательнее, что-то с ним не чисто. То ли он и вправду пират, то ли… м-да, впрочем, неважно. Его личное дело тебе доступно. Просмотри, поторопись. Но в случае чего не бойся ответственности и жёстких действий, я прикрою.
— Понял, сэр, выполняю.
1178-09-27 /08.16. Сфера Периферии, планета Торга, Вельд.
До выделенного участка — километрах в ста от форпоста — Артор добрался за какие-нибудь полчаса. Скутер мягко опустился на серо-красный грунт, плавно открыв негерметичную кабину, и Эвесли остался один на один с Вельдом Торги. Рыжевато-белёсое небо, лениво переходящее в медовое в зените, серо-бурые подушки тка на серо-красной равнине, уходящей за горизонт. Несмотря на отсутствие синего, голубого и зелёного, природа Вельда не производила впечатление бесцветной или тусклой, однообразной. Нет. Странное сочетание цветов несло полноту и гармонию, пусть непривычную даже ему, посетившему множество планет пришельцу из-за Бездны.
Тишина. Поблизости — никого. Только он — и Вельд, заросший редкими серо-бурыми кустиками. Теперь-то Артор рассмотрит их поближе.
Каждый кустик был в высоту не более двух метров и занимал площадку метра четыре диаметром, а до любого соседнего было ещё метров десять. Вблизи тка производило странное впечатление чего-то не просто неестественного, а противоестественного, опровергающего весь жизненный опыт. Непонятно, откуда могло возникнуть щемящее чувство ожидания несбыточного, разбавленное неожиданным умиротворением и спокойствием? Просто набор полупрозрачных трубочек в палец толщиной, широко разветвляющийся через каждые две ладони. Самая нижняя казалась просто воткнутой в землю, а дальше она снова и снова ветвилась, образуя неплотный округлый сплюснутый сверху ёжик. Все трубочки были одинаковой толщины, отчего куст производил впечатление инженерной конструкции, выставленной сумасшедшим изобретателем-недоучкой подальше от тех мест, где можно было бы надеяться на неоправданные восторги ценителей современного искусства. Впрочем, в веточках тка было что-то завораживающее. Их постоянные цветовые переливы создавали ощущение какого-то лукавого подмигивания.
Точно! Все эти кусты ехидно подмигивали Артору и звенели какими-то едва слышными колокольчиками: «А ну-ка!» Или: «Не бойся, не укусим!» Или: «Представься, пришелец?» Неожиданно для себя Артор поклонился, согнувшись в пояснице и не отводя взора от «глядящих» на него кустов: «Здоровья Вам и доброго дня. Извините меня за беспокойство…» Такого он от себя не ожидал, но то, что случилось далее, оказалось ещё более удивительно. «Здравствуй и ты…», — тонко прозвенел Вельд, и ощущение взглядов, подмигиваний и постороннего присутствия внезапно исчезло.
Ошеломлённый и почему-то обессиленный происшедшим диалогом, — был ли он, или только почудилось? — Артор сел на красно-серый грунт. Скутер отбрасывал бурую полутень, и в ней можно было спрятаться от непривычного оранжевого солнца. Эвесли откинул голову на тёплое крыло аппарата так, чтобы увидеть глубокий медовый купол, накрывающий сверху Вельд. Небо мерцало, и в этом необычном свете медленно исчезали все мысли, тревоги, сомнения.
Захотелось пить, и Артор, не испытывая ни малейших опасений, неожиданно привычным движением отстегнул флягу и снял маску. Открутил крышечку-стаканчик и подставил его под струйку холодной воды, аккуратно выскальзывающей из вместительного сосуда. Поднёс стаканчик ко рту, и лишь только ощутил знакомый пресный вкус свежести, неожиданно навалилась целая симфония звуков и запахов — острых, кисловато-сладких, пряных. Они тоненько звенели и пахли мёдом: «Поделись! Дай и нам! Дай!» Недоумённо оглядевшись по сторонам, Арти щедро плеснул половину стаканчика в сторону ближайшего куста, и голос в голове сразу отозвался: «С-спасибо!» Вокруг веточек тка появилось белёсое марево, а из окончания трубочек раздвоенными язычками высунулись полупрозрачные льдистые «листики».
«Неужели…?» — Артор встал и осторожно подошёл к кустику, каждое мгновение опасаясь, что серебристое чудо исчезнет. Нет, ничего не изменилось. — «Поделишься ли ты со мной?» — спросил Арти, не особо надеясь на какой-либо ответ, но внутри себя отчётливо услышал: «Возьми. Мне рано расти дальше. Но выбирай внимательно».
Бывший шкипер потянулся к ближайшей веточке. «Не так, не так!» — предостерегающе и немного обиженно зазвенел кустик, и Артор, сам не веря в свои действия, аккуратно снял защитные перчатки, пристегнул их к поясу и уже голой рукой дотронулся до гладкого незнакомого материала веточки, зябко дрожащей от его прикосновения. Мир вокруг отозвался запахом молодого мёда. Арти обнял ладонями листик, гармонично завершающий веточку, и тот с готовностью оказался в его руках. Трубочка в том месте, откуда соскочил листик, сразу закрылась дымчатым полушарием крышечки, мгновенно соткавшейся из туманного марева.
…Не чувствуя усталости, Артор собирал «листики», делясь водой из фляги с окружающими кустиками. Он отбросил переживания, ощутил удивительное спокойствие и уверенность. На душе впервые за несколько недель было легко и светло. Когда мешок наполнился «листиками», фляга почти опустела, и Эвесли вернулся к сиротливо стоящему скутеру. Ибр показал, что прошла половина рабочего дня, и Артор уселся на тёплый красно-серый грунт, ощущая непередаваемое спокойствие и умиротворение. С сожалением надев защитные перчатки и маску, он будто бы вышел из моря пряных запахов. Вернулся в безвкусную и бесцветную атмосферу форпоста.