Чтение онлайн

Так и сделали. Скатов отослали на кухню, а остальных рыб тщательно рассмотрели. Многое выбросили обратно в море, Гольм говорил, что на них спирт жалко тратить, а кое-что интересное положили в жестянки со спиртом.

О рыбах толковали долго. Доктор сообщил, что их известно до десяти тысяч видов, из которых большая часть вполне съедобны, а ядовитых или несъедобных очень мало.

– Мы еще повторим ловлю с фонарем в Тихом океане, – сказал он в заключение, – там-то мы насмотримся всяких диковинок. Медузы, кораллы, губки, актинии – чего только ни увидишь на дне океана…

– Мы взяли с собой водолазный аппарат, – обратился Гольм к матросам. – Вероятно, кто-нибудь из вас умеет обращаться с ним?

– Да, конечно, – отвечало несколько голосов сразу, а старый штурман добавил, что многие из них не раз спускались на дно моря.

– А как же акулы? – спросил Ганс.

– О, водолазы их мало боятся! – возразил штурман. – Мне приходилось видеть, как некоторые островитяне без всякого аппарата спускаются на дно залива и палками, а не то и прямо руками дразнят дремлющих в тине акул, чтобы заставить их показаться на поверхности воды. А там, наверху, их дожидаются охотники с гарпунами.

– Да разве акул можно есть? – спросил Ганс.

– С голоду все покажется вкусным! Мне самому приходилось есть кое-что и похуже акулы. Когда при дальнем плавании запас мяса начнет портиться, а вода протухнет, так уж не станешь разбираться, что можно есть, а что – нельзя. Было время, когда мы не имели ни аппарата для опреснения морской воды, ни консервов. Только не так давно ученые-естествоиспытатели придумали то и другое и тем облегчили положение моряков.

– Я – тоже естествоиспытатель, – с гордостью заявил Ганс.

Рано утром на другой день трое натуралистов и Больтен были уже на ногах. Захватив с собой несколько матросов, они отправились на шлюпке к маленькому буксирному пароходу «Ганза». В обычное время этот пароходик проводил суда через лежащий у входа в залив перекат, а сегодня, по случаю воскресенья, был любезно предоставлен его владельцем в распоряжение экспедиции.

Через несколько минут «Ганза» на всех парах понеслась вверх по течению широкой реки, впадавшей в залив. Колоссальные деревья росли по берегам, а густые заросли «мангровы» вдавались иногда так далеко в воду, что затрудняли плавание.

– Обратите внимание на эти вечно зеленые мангровы, – сказал Гольм. – Они встречаются только в тропическом климате и чрезвычайно затрудняют высадку на африканский берег. Каждый кус их образует маленький лесок.

– Что это у них на сучьях… как будто длинные волосы? – вскричал Франц.

– Это корневые почки мангровы, – отвечал Гольм. – Как скоро такой корешок коснется воды или тины, он пускает стебель и образует новое растение, которое, в свою очередь, вскоре покрывается висячими корнями. Под такими зарослями всегда образуются болота.

Река становилась все уже и наконец исчезла в довольно большом озере, из которого она выбегала уже несколькими протоками. Капитан парохода указал на один из протоков, где чаще всего встречались бегемоты. Спустили шлюпку и уселись в нее. Напутствуемые пожеланиями удачной охоты натуралисты поплыли по узкому протоку, окаймленному роскошной зеленью. Местами гребцам приходилось прямо-таки пробиваться сквозь нависшие над водой растения. Иногда шлюпка скользила как бы в зеленой галерее. Гольм то и дело обращал внимание своих спутников на многое интересное, встречавшееся по пути. Иногда даже шлюпку останавливали, чтобы получше рассмотреть то гнезда ткачей, то птиц – токов.

Бегемоты все еще не показывались. Вдруг под одним из кустов послышался какой-то шум, что-то зашевелилось. На воде показались круги, листья зашелестели, с куста взлетело несколько птичек. Путешественники переглянулись.

– Что это такое?

– Осторожно, – проговорил Больтен. – Здесь должно водиться множество всякого зверья.

– Погодите, вот мы сейчас узнаем, кто тут водится.

С этими словами Франц ткнул веслом в чащу кустарника, а Гольм выстрелил вверх из револьвера. Результат этого выстрела оказался совсем неожиданным. Из-под нависших кустов послышались сначала отчаянные крики, а потом показалась и лодка с несколькими неграми. Они, побросавши весла, в немом изумлении смотрели на белых людей.

– Не может ли кто-либо из вас объясниться с ними? – обратился Гольм к матросам.

– Несколько слов я понимаю, – отвечал один из них, – попробую как-нибудь. Только сначала нужно их сделать доверчивее.

При этих словах он вынул бутылку с ромом, поднес ее ко рту и затем с выразительным жестом протянул ближайшему негру.

– А ну! Попробуй!

Негр осклабился во весь рот. Видно было, что он хорошо знаком с этим напитком. Бутылка переходила из рук в руки и вернулась на лодку уже пустой.

После этого негры стали смелее. Двое из них перебрались в лодку к натуралистам и с любопытством начали осматривать и ощупывать каждую вещь. Кое-как они объяснили, что тоже охотятся за бегемотами, и согласились плыть дальше вместе с белыми.

Весла перешли в руки негров, и обе лодки быстро понеслись по гладкой поверхности постепенно расширявшегося протока. Вдоль берегов показались большие пространства, заросшие тростником, и в нем стали появляться черные спины самок бегемотов с детенышами. Полузакрытые камышом неуклюжие животные тупо смотрели на обе лодки, пережевывая жвачку и не двигаясь с места. Негры тоже не обращали на них никакого внимания.

Через некоторое время лодка дикарей, находившаяся немного впереди, закачалась. Вода заплескалась, и из-под нее показалась широкая голова огромного бегемота, плывшего к берегу. В камышах он остановился и, сопя, отряхаясь, выбрасывая из ноздрей воду, угрожающе смотрел на приближавшиеся лодки, издавая временами оглушительный рев. Несмотря на свои громадные размеры – около трех метров в длину и более метра в вышину – он совсем не казался страшным. Его неуклюжее туловище, покрытое буроватой голой кожей, с отвислым до самой земли брюхом на черных толстых ногах, вызывало скорее отвращение, чем ужас.

– Не стреляйте пока, – сказал Гольм. – Посмотрим, что будут делать негры.

Лодка негров была в эту минуту уже у самого камыша. В бегемота полетело несколько гарпунов с длинными веревками. Штук шесть их вонзилось в тело великана. Первым движением бегемота было броситься в воду, но негры уже успели выскочить на берег и принялись тянуть за веревки раненого зверя к себе. Напрасно тот рвался и пробовал уйти, его ноги скользили по вязкой почве. Скоро он упал, истекая кровью и рыча от боли. Вся охота длилась не более пятнадцати минут.