Команда «Наутилуса»
Шрифт:
С радостными криками негры втащили бегемота на более сухое место и принялись разрезать его на части. Путешественники, с большим любопытством следившие за всеми событиями охоты, намеревались тоже высадиться на берег. Вдруг один из негров что-то закричал, указывая на реку. Взглянув в этом направлении, белые увидали, что из воды, около самой лодки, показался громадный бегемот-самец. Глухой рев и весь вид бегемота показывали, что он готовился к нападению.
При виде разъяренного животного-великана негры оставили свою работу и бросились на землю, уткнувшись лицом в песок. Один из них, дрожа от страха, на несколько шагов подошел к неподвижно стоявшему в тростнике бегемоту и начал что-то говорить. Матрос, немного понимавший язык негров, перевел эту речь приблизительно так:
– Ты, дедушка этих вод, грозный и украшенный гривой, тебя послал к нам Абозам (дьявол). Ты давил юношей своими копытами еще в то время, когда наши праотцы жили вблизи твоих пастбищ. Ты будешь уничтожать нас и наших потомков до третьего и десятого колена, пока дух, живущий на облаках, не возьмет Землю и не разобьет ее, как мяч. Мы тебя не преследуем, грозный дедушка! Мы не звали тебя. Уйди от нас обратно к себе…
После этих слов, произнесенных нараспев, негр начал исполнять перед бегемотом своеобразную дикую пляску. Он перегибался назад и размахивал руками, а бегемот стоял, фыркал и издавал отрывистый рев. Казалось, вот-вот он бросится на негра.
Окончив перевод речи негра, матрос спросил Гольма:
– А не попотчевать ли нам этого дедушку меткой пулей, чтобы он больше не давил негритянских ребят?
– Они его принимают за какого-то злого духа, – проговорил Франц. – Если мы его убьем – может быть, негры поймут тогда свое заблуждение.
– Стреляйте! – скомандовал Гольм. – Пусть негры посмотрят, как потечет кровь из их «дедушки».
Загремели выстрелы. Раздался громкий крик. Водяные брызги обдали всех находившихся в лодке. Раненый бегемот пришел в бешенство. Черная щетина на его носу и губах встала дыбом, из громадной пасти вылетали звуки, похожие на раскаты грома. Он вырывал зубами пучки тростника и разбрасывал их вокруг себя.
– Животное только легко ранено! – воскликнул Гольм. – Цельтесь ему в глаз. Пали!
Раздался новый залп. Смертельно раненый бегемот бросился в воду, мгновенно достиг шлюпки, где сидели белые, приподнял ее и швырнул так, что все находившиеся в ней попадали в воду.
Проплыв несколько метров, бегемот вернулся к берегу, вошел в тростник, сделал несколько шагов и в предсмертных судорогах грохнулся навзничь. Негры все еще лежали неподвижно вниз лицом.
На поверхности воды скоро показалась голова: Франц, энергично работая руками, вынырнул из глубины.
– Помогите! – кричал он. – Помогите!
– Сюда, Франц! – раздался голос позади юноши. – Давай руку.
И из воды доктор наполовину показался, держа на руках Ганса.
– Так, – сказал он. – Живее плыви к берегу. А где же Больтен?
Все матросы уже выплыли на поверхность, одного только Больтена нигде не было видно. Он мог запутаться в тростнике, мог потерять сознание под водой, но тела его не отыскали, несмотря на все старания.
А негры тем временем оправились от своего испуга и собрались около убитого бегемота. Сначала они что-то говорили ему, а потом, убедившись, что «дедушка» действительно мертв, схватились за руки и принялись плясать вокруг своего врага. На суматоху, происходившую среди белых, негры не обращали никакого внимания. Громкий голос матроса заставил их наконец прекратить пляску.
– Эй! Живо за работу! У нас пропал один человек. Помогите отыскать его! – кричал матрос, стараясь жестами пояснить слова.
Негры собрались в кучу. После короткого совещания один из них, по-видимому старшина, объявил, что товарищи его согласны помочь белым людям, но лишь при условии, что белые отдадут им убитого ими бегемота.
– Ах, вы!.. Человек пропал, а они торгуются. Живо за дело! А не то…
Такое увещевание оказалось более вразумительным. Негры попрыгали в воду. Одни из них начали вытаскивать со дна ружья и припасы, другие погнались за уплывшими веслами. Вскоре было найдено и тело Больтена, все опутанное тростником и водорослями.
Все – и матросы, и натуралисты, и негры – столпились вокруг утопленника. Все следили за действиями Гольма, который употреблял все усилия, чтобы возвратить Больтена к жизни. Прошло полчаса безуспешных попыток, присутствовавшие начали уже отчаиваться в возможности оживить старика. Вдруг Гольм заметил, что легкая судорога пробежала по телу Больтена: он вздохнул и открыл глаза. Больтен был спасен.
Так как недалеко от места охоты находилась негритянская деревня, то Больтена тотчас же повезли туда в лодке. Деревня была расположена среди леса и имела малоутешительный вид. Несколько хижин, крытых тростником, возвышались среди болотистой местности. Наружные стены едва держались, а внутреннее убранство состояло всего из пары цыновок, служивших постелью. Всюду было грязно, в лужах валялись свиньи и ползали голые ребятишки.
Женщины и дети выбежали навстречу путешественникам, болтая что-то на своем языке и жестами выражая удовольствие видеть редких гостей. Им принесли кофе, орехов «кола» и особой водки, изготовленной из корней одного из перечных растений. Больтена завернули в цыновки за неимением другой одежды и положили под развесистым деревом. Когда Гольм объявил, что жизнь старика вне опасности, юноши успокоились и побежали осматривать каждую хижину. Им хотелось и изучить быт дикарей, и просто побегать на солнышке, чтобы согреться после холодной ванны, и что-нибудь съестное нужно было разыскать.
– Вот увидите, – говорил Франц дорогой, – они, наверное, дадут нам жаркое из обезьяны. Я уже попробовал его в плену у галинасов.
Однако юноша ошибся. Вместо мяса негры принесли на больших зеленых листьях какую-то зеленоватую, слегка поджаренную массу, которую путешественники приняли сначала за шинкованную капусту. Но вот один из матросов поднял кусочек предполагаемой капусты со своего листка.
– Гм, – пробормотал он, – это удивительно напоминает лапку сверчка. Я готов побиться об заклад, что такие овощи не растет в огородах.
– Ты думаешь – это насекомые? – спросил Ганс.
– Теперь даже уверен в этом. Посмотрите-ка – на тарелках-то что-то шевелится… Да это саранча, настоящая саранча!
Матрос не ошибся. Негры действительно угощали гостей своим любимым блюдом – саранчей. Они ловят ее тысячами, давят между камней и затем слегка поджаривают на огне с салом и перцем. Понятно, что при этом иное насекомое остается невредимым, но на это негры не обращают большого внимания.
После этого открытия у путешественников пропала всякая охота пробовать негритянское кушанье, а кроме этой зеленоватой массы, в деревне не оказалось ничего съедобного. Чтобы раздобыть еды, не оставалось ничего другого, как отправиться к месту охоты и отрезать от убитого бегемота кусок мяса. Два матроса с юношами поехали в лодке за мясом, а остальные начали приводить в порядок попорченные водой ружья. Скоро посланные вернулись с громадным куском мяса, разложили костер и один из матросов, взявший на себя обязанности повара, принялся за стряпню. Мальчики помогали: бегали то за приправами, то за листьями и плоскими камнями, которые должны были заменить тарелки.
Вскоре повар, ухитрившийся достать и бобов, и лука, и перца, приподнял крышку котелка, где готовилось мясо, и предложил Францу попробовать.
– Пахнет очень хорошо, – заметил тот. – Как будто – свининой. Превкусная штука! Только бобы еще, кажется, не совсем готовы. А любопытно было бы знать, что делают негры с бобами? Похоже, что они их не едят.
– А вот сейчас узнаем, – ответил повар и, захватив на лопаточку несколько бобов, поднес к одной из негритянок. – Эта особа давно уже уплетает жареную саранчу: верно, она очень голодна. Не угодно ли, сударыня, попробовать нашего кушанья?