Чтение онлайн

–  Некоторые думают, что учения - это увеселительная прогулка. Если бы у меня была хоть одна шашка со слезоточивым газом, две трети батареи до сих пор ревели бы белугами, - заметил Харкус.

–  Значит, - сказал Келлер и снова испугался, - первая батарея вышла бы из строя?

–  И взвод управления тоже.

Тут Вебер увидел Пельцера и понял, почему он здесь. Он кивнул подполковнику, приложив указательный палец к губам. Он хотел переговорить с ним, пока Харкус не увидел подполковника. Но было уже поздно.

–  А вы кто такой?
– спросил вдруг Харкус у подполковника.

Пельцер выступил из тени дерева и представился:

–  Подполковник Пельцер.

–  А-а, добрый вечер. Теперь я со всеми моими заместителями познакомился, за исключением майора Треллера. И все вне казармы. Если это не будет хорошим знаком…

Пельцер представлял себе эту встречу несколько иначе и поэтому сразу же рассердился, когда понял, что инициатива оказалась у Харкуса.

–  Что у вас, товарищ подполковник?
– спросил командир полка.

–  Я хотел поговорить о переводе боевой техники на осенне-зимнее обслуживание.

–  Это хорошо, - ответил Харкус.

–  Хочу напомнить, что завтра в восемь утра первый дивизион начинает перевод техники на зимний режим эксплуатации.

–  Первый дивизион не сможет сделать этого завтра, - строго возразил Харкус.
– Об этом я сегодня в полдень уже говорил майору Гаупту. Если вам это неизвестно, повторю еще, но в последний раз. Мы начнем перевод с другого дивизиона или одним днем позже.

–  У нас сжатые сроки, - возразил Пельцер.
– Если мы начнем не по графику, мы сорвем весь перевод.

–  Вы прибыли сюда, чтобы обсуждать мои приказы?

Вот этого Вебер и боялся. Харкус осадил Пельцера, который привык только командовать, принимать самостоятельные решения, привык, чтобы всегда и во всем спрашивали его мнение. Это не могло привести ни к чему хорошему.

–  Товарищ майор, - резко произнес Пельцер, - в полку я отвечаю за боевую технику. Сейчас перевод техники - это главное, и не только для меня.

–  А потом? Что будет главным потом?
– спросил Харкус спокойно.

Пельцер не ответил.

–  Ну!… - торопил его Харкус.

–  Вы что, хотите меня проэкзаменовать?

Харкус ответил сам:

–  Потом в полк придет молодое пополнение, затем мы начнем подготовку к новому учебному году и так далее и тому подобное. Задача за задачей. И все они важные. А в первом дивизионе солдаты никак не разберутся с противогазами. Но это ведь мелочи. Вы отвечаете за технику и вооружение, товарищ подполковник, я - за весь полк. Для меня самая важная задача - это высокая боевая готовность части, уверенность, что каждый артиллерийский дивизион, каждая батарея и каждое орудие сможет открыть огонь и вести его в любое время и в любых условиях. Попрошу всех усвоить это! И хватит лекций! Вы же офицеры!
– Харкус повернулся к Келлеру: - Батареи идут.

Пельцер попытался объяснить Харкусу:

–  Я бы хотел обратить ваше внимание на то, что к боевой готовности имеет отношение и перевод техники. Кроме того, не менее важное значение имеет экономия моторесурсов…

–  Не путайте боевую готовность с экономией.

–  Но…

–  Достаточно, - резко сказал Харкус и, махнув обеими руками, отошел в сторону.

На окраине Цебелина показалась первая колонна. Как светлячки, ползли по дороге машины с затемненными фарами.

–  Вам не нужно было показываться ему на глаза, - сказал Вебер Пельцеру.

–  Не нужно было?!
– выкрикнул Пельцер со злостью.
– Я хотел прекратить эту неразбериху, которая начнется…

–  Слишком поздно.

–  Почему?

–  То, что показал сегодня первый дивизион, ниже всякой критики.

–  Не удивлюсь, если он и с остальными дивизионами так поступит!
– Пельцер кивнул в сторону Харкуса, который теперь стоял с Келлером посреди дороги.
– От него добра не жди!

–  Дивизион выглядит плохо. От кого это зависит, сейчас не имеет значения. Но дивизион не может быть таким, - заметил Вебер.

–  И на старуху бывает проруха!
– высказался Пельцер.

–  Для Харкуса это не аргумент. Уезжай и переделай план… - Вебер покачал головой.

Пельцер запротестовал.

–  Если ты хочешь помочь сохранить порядок в полку, - решительно сказал Вебер, - переделай план.

Пельцер выругался и пошел к проселочной дороге, где стояла его машина, но остановился:

–  Если и дальше так пойдет, я не останусь в части. До сих пор в полку все было нормально: никаких разногласий, решали и действовали совместно, каждый знал, что он должен делать, помогали друг другу.

–  Подождем, когда закончится учение, - возразил Вебер.
– А в четверг на совещании поговорим.

Пельцер подошел к машине и сел.

–  Пока, - буркнул он.

Вебер слегка коснулся правой рукой козырька фуражки и пошел к Харкусу. Колонна отъехала от Цебелина метров на двести.

* * *

Батарея остановилась. Хаген подошел к Келлеру, чтобы доложить о ходе марша.

Тем временем Древс бежал в хвост колонны. Полевой кухни среди машин не оказалось, стояла только машина для перевозки хлеба. Как раз от нее кто-то бежал к орудиям, неся два пакета сухарей. Древс несколько раз ударил по кабине кулаком. Поднялся брезент.

–  Что стучишь?

–  Командиру полка и мне что-нибудь поесть!

Однако на этот раз волшебная формула Менерта не сработала. Напротив, брезент опустился, а из кузова раздался раздраженный голос:

–  Ходят тут всякие!

–  Пусть твой командир сам о себе побеспокоится, если решил погонять нас по этим местам, - послышался другой голос.

Во второй батарее машины с кухней Древс тоже не нашел. Только в третьей батарее ему дали пакет сухарей и кусочек масла.

–  Больше у меня ничего нет. Кто знает, где теперь кружат эти полевые кухни! Они должны были давным-давно догнать нас, - сочувственно объяснял Древсу унтер-офицер.

В Цебелине снова стало тихо, как только третья батарея миновала село и свернула на грунтовую дорогу. Разъехались и машины командира полка и командира дивизиона. Келлер поехал за третьей батареей, а Древс повез Харкуса прямо по ровной дороге к Тарне, протекавшей среди полей и лугов позади маленького города Гросов, огибая его широкой дугой.

К Тарне подъехали около двух часов ночи. Остановились. По шоссе в направлении на юг двигались советские танки, артиллерия, мотострелковые части и ракетные войска.