Чтение онлайн

— Помогите! — телеграфирует завод министерству. — Нам нужно не столько, а полстолько!

Но министерство мольбам не внемлет. Все свободное пространство предприятия, все склады, площадки, закоулки и тропки завалены толстым слоем руды. Подъездные пути забиты неразгруженными составами.

— Спасите! — надрываются челябинцы, — Мы летим в финансовую пропасть! Не нарушайте, пожалуйста, утвержденных прав социалистического предприятия!

Осмотрительно не ввязываясь в дискуссию о правах, заместитель министра черной металлургии спустил твердокаменную директиву: «Обязываю полностью принимать, оплачивать и использовать на текущее производство ежемесячно планируемую министерством поставку заводу бакальских сидеритов и аглоруды, а также ахтенских бурых железняков и сидеритов...»

Вот так! Аппетиты аппетитами, а приказано все съесть!

— А если не съедят?

— Выговор!

— А если все равно не съедят?

— Строгий выговор!

— А если это, в конце концов, ваша ошибка, ваша непредусмотрительность, ваша вина?

— Все равнб: уволить без выходного пособия!

ЛОШАДИНЫЙ ДЕФИЦИТ

В помещении кропоткинского «Общества охотников и рыболовов» царила уютная атмосфера межсезонья. Немногочисленные завсегдатаи степенно лузгали семечки, аккуратно сплевывая шелуху в газетные кулечки. Слушался актуальный вопрос об опыте натаски чемпиона среди ирландских сеттеров. Тут же лежал и сам чемпион — медноволосая собака с карими искренними глазами.

И вдруг уют взорвался. Раздался грузный топот, и на пороге появился запыхавшийся мужчина. Бисеринки пота орошали его багровое чело.

— Ага! — оглушительно заорал он. — На ловцов и зверь бежит!

— Какие ловцы? — изумленно спросил докладчик, оглаживая истошно лаявшую собаку-чемпиона. — Какой зверь? Выйдите, товарищ, у нас мероприятие.

Но посетитель оказался не робкого десятка.

— Ну, я зверь, я! — решительно заявил он, протягивая какую-то бумажку. — Ловите меня, пока не поздно! То есть пользуйтесь случаем и пополняйте мною свои ряды.

— Товарищ, вы мешаете! — раздраженно заметил докладчик. — Заберите свое заявление и уходите. У нас прием по средам.

— Э, нет, до среды я ждать не согласный. У меня и так суп совсем остыл.

— При чем тут суп?

— Как это — при чем? Да, суп, чтоб вы знали, — самая главная пища. Я без супа что бы ни съел — все равно голодный. Так что или выписывайте билет, или сяду здесь и буду сидеть хоть до самой среды.

— Псих, — тихо констатировал кто-то из охотников. — Лучше принять его поскорее, а то Джек совсем уже охрип.

Мужчина получил билет и убежал довольный. Но мероприятие продолжить не удалось. Не прошло и минуты, как пришла средних лет женщина с волевым лицом.

— Вот вступительные, — без предисловий заявила она. Вот членские. Вот две фотокарточки. Вот заявление. Быстренько!

Мадам, вы, вероятно, ошиблись, — галантно заметил председатель. — Курсы кройки и шитья — второй переулок налево. Здесь общество мужественных охотников, в члены которого принять вас, миль пардон, никак невозможно.

— Да неужто?! — заметила мадам ледяным тоном.

Она молча посмотрела на собаку, и чемпион трусливо поджал хвост. Она взглянула на мужественных охотников, и они враз перестали лузгать семечки. Она перевела выразительный взгляд на председателя, и через три минуты билет был выписан по всей форме.

— Сразу бы так! — назидательно сказала посетительница перед тем, как хлопнуть дверью. — Ваше счастье, что у меня тесто поднялось. А то бы я мигом навела здесь порядок.

Громовой раскат сотряс охотучреждение. В наступившей тишине послышался робкий скрип. Перед взорами собравшихся стояла сухонькая старушка в зеленом платочке.

— Здесь, што ли, принимают в душегубы? — ласково прошепелявила она.

— Чего тебе, бабуся?

— Куру купила. Молоденькая кура, диетическая. Хочу сварить — газа нету. А сырьем кушать не могу. И душа не лежит, и зубы уже не те.

— Но мы-то тут при чем? — с шаляпинским надрывом вскричал председатель. — Мы что, повара? Или газовщики?

— ДуЩегубы вы, золотко, душегубы, — льстиво запричитала старушка. — И газ нынче весь вашинский. В магазине так и говорят: кто хоть единого зверя не порешил, тому газу не продавать.

— Это какой-то бред! Заседание прерывается до выяснения причин.

Выяснение причин заняло немного времени. В магазине рыцарей двустволки встретило броское объявление: «Баллоны с газом продаются только по предъявлении членского билета общества охотников и рыболовов».

А продавщица растолковала ситуацию так обстоятельно, что ее уразумел даже сеттер Джек.

Недавно на прилавках Кропоткина в изобилии появились портативные газовые плитки. Они пришлись весьма кстати в условиях южного краснодарского быта. У многих кропоткинцев есть летние кухни, и портативные плитки пошли нарасхват, чему, кстати, способствовала и зазывная реклама. И вдруг выяснилось, что газовое хозяйство города абсолютно не готово к перезарядке возросшего количества баллонов.

С позиций формальной логики это «вдруг» кажется удивительным. Какое уж тут «вдруг», если местная газовая станция с первых своих дней влачит скудное существование. Но торговых работников это не интересовало. У них был лишь один интерес — побольше продать.

По утрам у кропоткинской газовой станции выстраиваюсь очередь в пятьсот спин. По утрам магазин с баллонами брали штурмом, как багратионовы флеши. Жертв было множество. В том смысле, что разжиться газом удавалось лишь единицам.

Очереди раздражают. Очереди возмущают. Очереди кладут пятно на городскую репутацию. Но как с ними совладать? Тут есть несколько путей, но самый простой и нехлопотный — ввести волевые ограничения. Объявив, например, что баллоны продаются только блондинам. Или только отоларингологам. Или только охотникам, как это придумали в Кропоткине, где догадливая публика немедленно повалила в огнестрельное товарищество.

В последнее время ученые много пишут об опасности нарушения биологического равновесия в природе. Широкая общественность постепенно приходит к пониманию того, что на три тысячи оленей нужен один волк. Для пользы самих же оленей.

А вот до необходимости оберегать бытовое равновесие населения некоторые товарищи доходят с трудом.

Как-то не вполне утвердилась еще та точка зрения, что киноаппарат без пленки — это не аппарат, а блестящая дацка, что лодочный мотор без лодки — не двигатель, а шумовой эффект, и что новинка, не обеспеченная необходимыми спутниками, уже не приносит радости и облегчения, а ведет все к тем же обрыдлым очередям.

Сегодняшняя очередь сплошь и рядом свидетельствует не столько о нехватке продукции, сколько об отсутствии снабженческой гибкости, умения торговать. В результате жгучий дефицит возникает на почве полного, даже изобильного насыщения отдельными видами товаров.

Именно так в Ямпольском районе Сумской области возник дефицит лошадей. Знаете, трактора, комбайны, электродвигатели и прочая моторизация — вот и выжили потихоньку тягловую скотину. То есть кое-что еще есть, но в совершенно недостаточных размерах. Настолько недостаточных, что даже хлеба уже скормить некому. Не черного, конечно, а белого, потому что черный граждане едят сами. С авоськами, полными свежими паляницами, бегают ямпольцы по улицам, приставая к прохожим с вопросами: