Чтение онлайн

А год спустя из Старой Руссы пришла посылка. Заплатив на почте 17 рублей 07 копеек, Масленников извлек из ящика — что бы вы думали?.. Совершенно верно, заказанные костюмчики. Это было столь неожиданным, будто взрослому мужчине подарили в день рождения трехколесный велосипед, о котором он мечтал в голубом детстве.

Поскольку за год юные Масленниковы успели основательно вырасти, костюмы стали решительно ни к чему. Но даже не жалость к потерянным рублям заставила отца семейства обратиться с письмом в редакцию.

Он решил поделиться с общественностью своими подсчетами.

Подсчеты проводились с самыми льготными для старорусских швейников припусками и допусками. Из Краснотурьинска Свердловской области до Старой Руссы, что на Новгородщине, письмо летит с неделю. Для верности Масленников взял месяц. Чтобы вскрыть конверт, нужно две секунды. Но читатель остроумно предположил, что секретарша взрезала конверт в пятницу, а вынула письмо в понедельник. Чтобы взять со склада костюм, нужно десять минут. Масленников великодушно отмерил неделю. Чтобы провести по бухгал1ерии... Чтобы отправить на почту...

В общем, как ни считай, какие припуски-допуски ни закладывай — все равно больше трех месяцев не получается. На что же было потрачено еще три четверти года — срок, за который вырастает многоэтажный дом?

«Прямо слов не нахожу для такого вопиющего бюрократизма!» — гневно восклицает в заключение автор письма.

Мы разделяем его гнев. Но, даже учитывая, что он явно расстроен, не можем простить ему глубокого заблуждения. Это совсем не вопиющий бюрократизм, более того — не бюрократизм вообще. Это расхлябанность. Обыкновенная толстомясая расхлябанность, искренне убежденная, что работать вредно даже во сне.

Расхлябанность не слышит тиканья часов. Меланхолично, как отъевшийся боров, она переваривает чужое время в свою повременную оплату. Она спит, пробуждаясь только для того, чтобы спросить у прохожих не «который час?», а «который век?». Она теряет сонливость лишь тогда, когда нужно придумать очередную объективную причину.

В принципе, такой причиной может быть любая белиберда, напечатанная после словосочетания «в связи с тем, что...». Но лучше всего, конечно, — стихия. В таинственной непредсказуемости всевышних напастей хранится огромный оправдательный заряд. Тут годится и дождь, и вёдро, и снег, и ветер, и звезд ночной полет... Даже отдельные недовыкорчеванные пережитки могут оборотиться в подмогу служивому лежебоке.

Год назад (снова год! Да простит мне читатель, что я оперирую такими внушительными временными отрезками — ленивые часов не наблюдают!) — так вот, год назад гражданка Эльмина, собираясь в отпуск, купила чемодан. И лишь дома обнаружила, что «молния» на чемодане не закрывается.

В таких случаях лучше всего обменять чемодан в магазине. Но ехать в другой конец Москвы времени уже не было, и Эльмина отправилась в ближайшую мастерскую, на Новопесчаной улице.

Взяли три с полтиной, обещали отремонтировать через полчаса. Однако через полчаса сказали, что своими силами мастерской с «молнией» не совладать — надо отправлять на фабрику.

Когда Эльмина вернулась из отпуска, ей сообщили, что чемодан отправить на фабрику не удалось. И уже никогда не удастся. Ибо свершилось нечто ужасное: в мастерскую проникли злодеи и умыкнули чемодан.

Конечно, надо быть совершеннейшим оболтусом, чтобы воровать испорченный чемодан. Но в мастерской резонно заметили, что они не несут ответственности за недостаточно высокий интеллектуальный уровень похитителей.

— А за чемодан?

— За чемодан заплатим. Тридцать пять процентов стоимости.

— Почему только тридцать пять?

— А вот записано, что он был изношен.

Доказать степень изношенности чемодана, бесследно исчезнувшего, еще никому не удалось. Эльмина смирилась с тем, что получит обратно эти проценты и три с полтиной — за несостоявшийся ремонт. Выплату назначили на завтра.

...Оно все еще длится, это завтра. Завтра величиною с год.

Привычка подольше выдерживать свое изделие в состоянии полного покоя хороша разве что в виноделии. Между тем в некоторых конторах с такой сонливой тягучестью отвечают на письма, запросы, просьбы, что, честное слово, создается впечатление, будто там решили навсегда отказаться от привычных исходных данных, заменив номера и даты тремя или даже пятью звездочками. Будто вместо печати приклеена золотая этикетка «ОС», что значит — особо старый.

Но расхлябанность бытует не только в чемоданнокостюмной сфере. Известны случаи, когда к предприятию, в общем-то передовому, обращались коллеги с завода-соседа, прося срочно поделиться технической новинкой. Не бескорыстно — за плату. И что же? Через полгода-год приходило ответное письмецо: «Чертежи вышлем, если пришлете два рулона светочувствительной бумаги». Ладно, бумага — дефицит. Но ведь светочувствительная, а не канцелярская, на которой можно было сформулировать ответ не через год, а в тот же день!

Изобретательные мужи, выделявшиеся еще в школах юных техников, нередко выражают уверенность, что время возьмет свое и расхлябанность растворится в бешеном ритме современной жизни, как папиросный дымок над ревущими сороковыми. Что громовые шаги прогресса разбудят сонливца, а электронно-счетные машины возьмут его в оборот.

Может, оно и так. Но пока расхлябанность берет в оборот электронику.

В машиносчетном бюро Комсомольского рудоуправления, что в Донецкой области, вычислительные машины «Вильнюс» запросили к себе повышенного внимания. Точнее, не машины целиком, а только счетчики. И тогда руководство рудоуправления адресовалось на Вильнюсский завод электросчетчиков со скромным вопросом: «Можете ли отремонтировать?»

«Можем! — уверенно отписал заместитель директора завода. — В течение двух месяцев».

Вычислительные машины быстренько разобрали, счетчики извлекли и отправили в Вильнюс. Ровно через два месяца пришел ответ от того же заместителя директора: «Сообщаем, что отремонтировать электросчетчики к машинам «Вильнюс» не имеем возможности. Адрес ближайшей мастерской...» и т. д.

Вроде бы весьма любезно — сообщить адрес ближайшей мастерской. Пусть, посылая первое письмо, замдиректора не знал, как сложится дело. Но неужто второй ответ нельзя было отправить немедленно, а не два месяца спустя? Представляете, сколько операций не было произведено на умных машинах, бездействовавших по вине бездельников?

Можно изъясняться поэтически: «Время — полководец человечьей силы». Можно философски: «Время — форма существования материи». Единственное, чего нельзя — это относиться к времени с позиции ленивого официанта. То есть нельзя считать, что твои клиенты бессмертны и им ничего не стоит потерять часокдругой.

А коль скоро мы действительно не бессмертны, то не стоит уповать на самоликвидацию расхлябанности. Она ведь умеет сладко посапывать даже под жужжанье компьютеров. И пока время окончательно не взяло свое, расхлябанность отбирает наше время.