Командировка
Шрифт:
Еще одна волна ужаса накатила на меня. Глаза рыжего были неестественно выпучены, из открытого рта вываливался язык. Внимательнее присмотревшись, я увидел, что шеи преследователей охватывали толстые веревки, привязанные за балку над дверью! Кто-то неизвестный расправился с моими врагами.
– Но кто же этот неизвестный и не угрожает ли он мне? – этот вопрос заставил меня очнуться от оцепенения.
Я невольно попятился назад и уперся во что-то мягкое. Боясь оглянуться, я уже знал, что за моей спиной стоит тот, кто приговорил к смерти этих двоих. Сейчас он и на мою шею накинет удавку.
Я ждал, но никаких действий со стороны неизвестного не последовало. Тогда я медленно обернулся к нему.
Передо мной стоял человек огромного роста и комплекции. Трудно было определить его расовую принадлежность: он мог быть как европейцем, так и азиатом. Широкое лицо с глубоко посаженными глазами, крупный приплюснутый нос, тяжелая нижняя челюсть – все это не имело четких форм. Как будто эта голова была вылеплена из таявшего на солнце пластилина. Все это я успел рассмотреть до того, как он одной рукой схватил меня за рюкзак и приподнял над землей. Мне показалось, что в этот момент его губы исказило что-то наподобие улыбки.
Его жест, похоже, имел лишь одну цель: продемонстрировать передо мной свою силу.
Поставив меня перед собой, чудовище молча достало из своих лохмотьев какой-то предмет. Это была замкнутая в круг довольно толстая ржавая цепочка с висящим на ним предметом, напоминающем старинную монету. Великан расправил спутавшиеся звенья и с усилием натянул этот кулон мне на шею.
– Это последние минуты моей жизни, – подумал я,– сейчас он потянет назад эту цепь и задушит меня, как задушил тех двоих.
Но великан неожиданно отошел в сторону, уселся на пол, достал из какого-то кисета какую-то сушеную траву и начал ее жевать. Затем преспокойно улегся на пол и закрыл глаза.
Забыв о том, что мои ватные ноги только что не слушались меня, я схватил рюкзак, в несколько прыжков преодолел расстояние до ближайшего оконного проема, перескочил через подоконник и бросился бежать.
Кажется, преследовать меня никто не собирался.
Через несколько сотен метров я заставил себя остановиться и обдумать план дальнейших действий. В единственное место, где я надеялся скрыться – Карагач, мне идти было нельзя: бандиты говорили, что меня там будут ждать их люди. Привести бандитов туда, куда я был командирован – к приятелю Артура Борисовича, я не мог. Надо сначала убедиться, что я надежно оторвался от преследователей. Продолжать идти в одиночку по степи – не лучшее решение. Здесь, без свидетелей, со мной легко расправятся незнакомые мне недоброжелатели. Как говорил один мой умный приятель:
– Зерно легче всего спрятать в куче других зерен.
Надо идти в большой город, где человек европейской внешности не будет привлекать к себе внимание. Уже наступило утро, начали ездить машины, еле слышный звук которых указывал на местонахождение шоссе. Я направился в сторону этого шума.
Хотелось есть, еще больше хотелось пить: почти всю воду я истратил в мечети, на дне фляжки оставалось совсем немного. Надеяться встретить колодец в этой холмистой степи не приходилось. Также не приходилось рассчитывать на помощь яндекс-карты: интернет здесь не работал. Прийдется ориентироваться по солнцу и следовать за звуком дороги, который периодически исчезал.
Вдали в ложбине между холмами я заметил большое стадо овец. Значит, рядом должны быть пастухи. Возможно, у них удасться раздобыть воды. О еде я и не мечтал: наличных денег не было ни в какой валюте, оставшиеся деньги мертвым грузом лежали на бесполезной в этих краях карте.
Я уже стал спускаться вниз, когда услышал громкий лай: навстречу мне мчались 3 огромных собаки. Я знал, что собаки-пастухи не нападают на людей, но воображение рисовало момент их кровожадного столкновения со мной. Еще немного и я кажусь распластанным на земле, терзаемый этими четвероногими хищниками!
Из-за моей спины раздался окрик, услышав который, собаки мгновенно остановились, а потом затрусили обратно к стаду. Обернувшись, я увидел несущегося на меня всадника. Из под копыт невысокого коренастого коня вздымались фонтанчики пыли. Приблизившись ко мне метра на три, всадник осадил коня.
– Здравствуйте! Не подходите близко к стаду, – сказал он на одном из тюркских наречий. Голос был высокий и тонкий даже для такого худенького юного паренька.
– Мир тебе, хозяин,– ответил я на его языке, радуясь, что моих языковых познаний хватает хоть для первого шага к дружественным контактам.
Юноша еще что-то спросил, но я растерянно улыбнулся и развел руки в знак того, что я ничего не понял. Тогда всадник спросил по русски:
– Ты заблудился, куда направляешься?
Ответить я не успел. Из-за холма вылетел еще один всадник и, размахивая плетью, что-то сердито стал кричать юноше. Его грузное тело как бы являлось продолжением такой же приземистой толстоногой лошади. Несмотря на жару, на голове мужчины красовался меховой малахай. Из-за голенища мягкого кожаного сапога выглядывала оплетенная кожей рукоятка ножа.
Подъехав к нам, он внимательно посмотрел на меня узкими черными глазами и не столько спросил, сколько утвердительно сказал:
– Ты пришел оттуда, где вчера стреляли.
Под его острым взглядом я не мог соврать и утвердительно кивнул. Он продолжал молча смотреть на меня с высоты конского седла. Чтобы видеть его лицо мне приходилось высоко задирать голову.
– Не найдется ли у вас немного воды? – спросил я, прерывая затянувшееся молчание.
Он не ответил. Юноша что-то стал ему быстро говорить. По тону можно было догадаться, что он пытался в чем-то убедить старшего, который продолжал молчать. Затем босс (так я про себя назвал второго всадника) что-то сказал первому и поскакал в низину к стаду.
– Отец приглашает тебя погостить у нас, – произнес юноша, – спускайся к стаду, чабаны проводят тебя.
Он слегка с обеих сторон стукнул коня ногами, обутыми в сапоги из необыкновенно мягкой замши, и помчался в обратную сторону.
До сих пор я думал, что именно эти двое всадников и пасут овец, оглядел окрестности вокруг стада в надежде найти чабанов. Тщетно, пастухов видно не было. Пришла мысль о том, что приглашение – один из вариантов азиатского юмора и меня никто всерьез не приглашал.
Все же я не оставлял надежды раздобыть воды и подкрепиться и стал спускаться в ложбину. Наконец среди овец я увидел две неподвижно стоящие поодаль друг от друга фигуры – это и были пастухи. Позже я узнал, что чабанам нет нужды ходить вокруг стада: овцы всегда группируются вокруг стоящего пастуха, стоит ему только сесть, как стадо разбредается в разные стороны.
Ближний ко мне чабан стоял, опершись подбородком о длинную сучковатую палку с загнутым концом, отшлифованным ладонями и многолетним использованием до зеркального блеска. Это был еще не старый сухощавый мужчина, точный его возраст определить было трудно: ему могло быть и 30, и 50 лет. Фигура была жилистой и крепкой, но глубокие складки у рта и какой-то тусклый взгляд старили его.