Комедия книги
Шрифт:
Это письмо не содержит почти никакой информации, оно сплошь — нагромождение нежных и любовных слов. Месяца, конечно, не указано и здесь…
Письмо невесты к жениху. Спокойные, сдержанные фразы. Не менее характерно и обращение: жених пока еще только «любезный сударь». На наружной стороне письма:
«Писано милостивому господину Миклошу Бетлену, моему любезному государю».
Внутри:
«Почитая Вас как моего государя, с покорностию готова служить твоей милости, да благословит Господь твою милость всяческим духовным и телесным благополучием.
Не могу упустить случая, чтобы не написать твоей милости, прошу Господа, дабы письмо мое нашло твою милость в час доброго здравия, воистину, я сильно печалилась о плохом состоянии твоей милости, мы теперь, слава Богу, пребываем в бодрости, ее милость любезная государыня матушка также бодра, да и я, слава Богу, здорова, дай, Господи, чтобы и твоя милость пребывала в добром здравии. Я отослала твоей милости, любезный сударь, хорошую рубашку, дай, Господи, твоей милости носить ее на доброе здоровье.
Засим вручаю себя твоей милости под покровительство Божьего провидения. Писано в Ал Деде 4 апреля, anno 1668. Покорная слуга твоей милости Илона Кун m.p.
Ответ жениха, оповещающий, что свадьба планируется на 12 июня. На наружной стороне:
«Для передачи моей возлюбленной нареченной, благородной Илоне Кун».
Внутри:
«Возлюбленное мое сердце…
Покуда я, моя милая, все еще не могу предстать пред очи твои, а день нашей радости приближается, хочу напутствовать тебя посредством письма, поверь, душа моя, при таких обстоятельствах приближаются и козни дьявола, и людские пересуды, а порой и настигающая десница всемогущего Господа, но лекарства ото всего этого — только чистосердечная и ревностная молитва единому Богу, а с нашей стороны — полное упокоение друг в друге и истинная любовь, и чем скорее, ненаглядная моя, сии чувства произрастут в тебе, тем скорее мы придем к счастию. Заблаговременно приуготовляйся также к тому, что ты предстанешь пред множеством глаз, на нас двоих будет дивиться несколько сот человек, держи себя так, чтобы даже наизавистливейшие языки могли сказать самую малость дурного, хотя, конечно, невозможно, чтобы люди вовсе не судачили о нас, не тревожься, душа моя, об этом и не пугайся. Бог не оставил тебя многими прекрасными как телесными, так и духовными дарами, довольно будет, ежели ты покажешься своей набожностью, покорностью родителям и целомудренной и истинной любовью ко мне. Волосы твои, как я уже не единожды говорил почтенной матушке, коли длинны, попробуйте убрать, надобно склонить к согласию и старого барина, в прическу по нынешнему обычаю, чтоб не говорили, будто мы (или же вы) какая деревенщина. Засим, возлюбленная моя горлица, милая красавица, да сопроводит нас Господь ко всему хорошему и увенчает наше благородство всяческой благодатью. Сего желает твой искренно любящий, верный нареченный. Прелесть моя. 12 мая 1668 года,
Итак, невесту семнадцатого столетия нужно было уговаривать, чтобы она к свадьбе сделала модную прическу, более того — приходилось добиваться согласия тестя на это.
До наших дней дошло еще одно симпатичное письмо того периода — послание в стихах капитана гайдуков в армии Дердя Ракоци II, Пала Фратера, к жене, Анне Барчаи. Оно датируется приблизительно 1660 годом.
Адрес:
«Для передачи дорогой любезной супруге Анне Барчаи».
Лимон с апельсином был рад получить я,А что от тебя — никогда не забыть мне,То превыше всего не устану ценитьИ еще услужу тебе, коль буду жить.Я тоже отправил гостинец с нарочнымИ оным тоску по тебе укорочу.Она, как дозорный, вопит днем и ночьюИль трубит, как олениха, клича телочка.Прошу, моя радость, меня не забудь,На меня из-за горестей не обессудь,Очисти с души моей уныния муть,Хорошенько упрячь меня в сердца закут.Цепочку премилую с новой ограньюПослал я, чтоб сердце утишить в изгнанье,Чтоб была без из'яну приложил я старанье,Дай Бог, покрасуешься в ней на гулянье.Стихи эти спрячь на груди своей милойИ помни, что верен тебе до могилы,Приди же скорее, о день быстрокрылый,Когда прочитаю их вместе с любимой.На скалы дикие птицы слетаются;Поутру, лишь солнца луч закачается,Пугая зверье, что к шатру подбирается,Пишу, весь иззябший, а сердце мается.Бог с тобой, ежели стихи придутся по сердцу, спрячь в сундучок,ежели нет… кинь в отхожее место.(Не могу умолчать о том, что и на этот раз жена получила в подарок золотую цепочку, а муж — апельсин и лимон.)
Странное чувство овладевает человеком, когда он читает любовные письма племянника куруца Антала Эстерхази, французского генерала и наместника в Рокруа Балинта Эстерхази, которые тот писал своей жене. [371] Он писал по-французски, да, возможно, и знал-то всего одно венгерское слово, которым постоянно называет жену — «Chere Szivem». [372] Генерал избегал сентиментов и излияний. О глубине чувства любящего мужа скорее свидетельствует невероятное количество писем: куда бы ни занес его вихрь истории, в первую же свободную минуту он садился к письменному столу, чтобы подробно отчитаться перед женой обо всех событиях. Из многотомной переписки французы по крупице выбирают ценные исторические сведения о той эпохе, нас, венгров, больше интересуют те несколько строк, в которых на протяжении двадцати лет Балинт Эстерхази на разные лады повторял одну и ту же мысль: я люблю тебя!
371
Lettres du Cte Valentin Esterhazy a sa femme. Paris, 1907
372
Chere— дорогая ((фp.), szivem — мое сердце (венг.)
Вот несколько примеров из многих тысяч писем:
1784. Версаль.
«Храни тебя Господь, Szivem, так больно, что не вижу тебя, скорбь мою смягчает только наслаждение писать тебе…»
1784. Компьень.
«Нет у меня иного желания, chere Szivem, как только быть с тобой, я не помедлил бы и минуты, ежели бы мог помчаться к тебе… Еще раз обнимаю тебя от всего сердца, с болью заканчиваю писать, ибо по крайней мере таким образом пребываю вместе с той, которая мне дороже всех, которую люблю до безумия…»
1785. Гискар.
«Был у герцога D'Aumont. Он живет с одной женщиной. Все утро думал о том, насколько иная жизнь у мужчины, у которого есть любящая жена… Всегда быть вместе с тобой, Szivem, величайшее счастье, которого только может пожелать человек… Первый счастливый день в моей жизни был тот памятный вторник, второй — наша свадьба, третьим будет день рождения нашего долгожданного ребенка… Никогда еще неделя не длилась столь бесконечно, и, должно быть, так будет всегда, пока мы вдалеке от милых нашему сердцу существ; поэтому да благословит Господь короткие дни…»
1786. Лион.
«Моя дорогая, все время думаю о тебе и корю себя за то, что причастен к наслаждению, которого ты не можешь разделить со мной… Береги себя ради того, кто тебя любит больше всех на свете и живет единственно затем, чтобы сделать тебя счастливою…»
1791. Вена.
«Поцелуй за меня наших деток и каждую минуту помни, что я думаю сейчас о тех, кого люблю…»
1791. Сентпетервар.
«Да храни тебя Бог, люби меня, думай обо мне, целуй детей; я не питаю греховной зависти к твоему счастью за то, что ты можешь обнять их, единственно хотелось бы и мне разделить его и заключить в свои об'ятия их матушку…»
Для полноты картины не могу умолчать о том, что в конце изрядного числа писем имеется фраза: «…mille choses tendres a maman». [373] То есть влюбленный воин на протяжении многих лет не забывал передавать нежные приветы теще.
Появляется новый вид литературы — письмовники. У поднимающего голову юношества третьего и четвертого сословий сердце бьется точно так же, как у кавалеров и дам былых времен, только вот перо не послушно им. И тогда они обращаются за помощью к книгам-образцам, где находят готовые формы, которые остается только заполнить пылающими чувствами.
373
«тысячи нежных пожеланий маменьке»
Карманная книжица «Блистательный собеседник», [374] вышедшая в 1871 году в Пеште уже четвертым изданием, именно такого рода. В главе о любовной переписке анонимный автор прежде всего советует обратить особенное внимание на внешнюю и внутреннюю благопристойность писем. Что касается внутренней благопристойности, то ее можно только одобрить, но что имеет в виду автор под внешней благопристойностью, не совсем понятно. Может, он намекает на розовую, надушенную бумагу? Или, наоборот, предостерегает от нее, опасаясь, что влюбленный юнец ухитрится перемазать весь конверт? Предостережения и пожелания сопровождаются практическими напутствиями вроде того, что автор любовного послания «должен быть верен своей натуре и писать, как подсказывает сердце». Тут же, в качестве примера для подражания, дается образец воплощенной искренности и сердечного наития:
374
«Diszes Tarsalkodo»
«Милая барышня N.1 Моя любовь к Вам неугасима. С той поры, как я узнал Вас близко, я потерял покой. Меня не покидает Ваш очаровательный образ, который витает надо мной с нежной улыбкой. С той поры, как я познакомился с Вами, я бодрее шагаю сквозь водовороты жизни, и в моем счастливом одиночестве на глаза мне набегают слезы, которые я предназначаю Вам в жертву. О, осчастливьте ответной любовью Вашего верного обожателя N. N.»
Ну если такие слова не тронут сердце барышни, тогда уж его не тронет ничто.
Естественно, любовь правомочна только тогда, когда сквозь водовороты жизни ведет к благородным целям. Поэтому после того, как молодые нашли общий язык, пора начать разговор о супружестве. Это надлежит сделать следующим образом.
«Любимая Минка!
Это письмо полетит к тебе на розовых крыльях любви, чтобы передать чувствования моего сердца. Ах, если бы я мог убедить тебя, что я люблю навеки. Исполни же мое желание, и если до сих пор в наших отношениях мы держались определенных границ, покажем наконец открыто, что мы понастоящему любим друг друга. Поскольку твои родители давно знают меня, у них, я думаю, не будет возражений против нашего воссоединения, хотя они и богаче, чем мои (!). А если ты считаешь, что благоприятный момент уже настал, я сегодня же, не дожидаясь завтрашнего дня, буду с радостью просить твоей руки. Твой поклонник N. ждет от тебя ответа».