Чтение онлайн

— Думаешь, он этот, витапринт? — сморщившись, спросил он.

— Да, — ответила Львова. — И сегодня без него не обошлось. Это предположение, но оно верно на девяносто процентов. Его поведение об этом говорит. Равнодушие, желание быть одному, незнание своего прошлого. А в то, что его контузили чуды — юды, я не верю.

— А где он?

— Манжура с лошадьми в «Чёрном Быке» в Улан — Удэ. Данияр за ним присматривает.

Набоков как-то криво сел на диван, свесив руки с зажатой в пальцах бумагой. Усталость, гнев, ярость, злость от сегодняшнего разгрома забушевали в нём. Надо успокоиться, Руслан знал себя. Перетерпеть эмоции, не пороть горячку. Он отвечает за людей. Три сотни которых погибли сегодня, и по его вине, как командира.

— Завтра подумаем, нельзя по запарке решения принимать, — приоткрылись на секунду его сухие губы, он встал, сунул сообщение Татьяне и вышел из купе.

Чей вертолёт?

Солнце уже показалось, раскинув мягкий свет в прозрачном воздухе Сибири, когда «Ястреб» раскрутил винты и взял курс на восток. В кармане лётной куртки командира вертолёта лежал пакет с запиской Набокова пехотному начальнику Гилёву, командиру группировки в Улан — Удэ. Руслан вкратце сообщал ему о бое, потерях и велел аккуратно, очень внимательно и осторожно подойти к Мурино, и помочь в восстановлении железной дороги. Также там было распоряжение об установлении негласного контроля за Николаем Манжурой.

«Ястреб» шёл над Байкалом, примерно в километре от берега, вскоре справа показалось место вчерашнего боя, там ещё дымились обломки вагонов и тепловозов. Правый пилот вглядывался в разорванный взрывами берег, где-то там, он знал, скрывались разведдозоры. Но никого заметить не удалось.

— Хорошо маскируются парни, — он поднял взгляд и увидел невдалеке, над горным хребтом характерный силуэт вертолёта. — Опа! А что это наших туда занесло? Командир, справа кто-то из наших вертушек.

Командир «Ястреба» вгляделся в приближающийся вертолёт и щёлкнул кнопкой, переключаясь на внешнюю связь.

— «Клумба», «Клумба», я «Ястреб»! Я «Ястреб»! — забубнил он. — На траверзе Выдрино заметил вертушку, идёт к нам со стороны гор.

— «Ястреб», я «Горыныч»! — услышал командир в ответ. — Иду к вам, но по морю. С гор чужой вертолёт!

Слепящее восходящее солнце помешало пилотам увидеть «Горыныча», летевшего к ним навстречу. А с него прекрасно разглядели оба вертолёта возле Выдрино.

— «Ястреб»! Вас атакуют! — раздался крик по рации. — Наблюдаю сход ракет!

Не отвечая, командир «Ястреба», уже и сам заметивший вспышку и дымный след, начал отстрел тепловых ловушек.

— Делай «воронку», «Ястреб»! — «Горыныч» начал манёвр, когда вертолёты идут по кругу вокруг цели. По часовой стрелке, правыми бортами внутрь воображаемой окружности.

«Ястреб» набирал высоту, с концов его крыла, на котором пока бесполезно висели кассеты с НУРСами, беспрерывно сыпались раскалённые тепловые ловушки. Первый раз его пилоты видели, как они действуют. Несколько вражеских ракет ушли за ними вниз, к Байкалу, но одна всё-таки настигла вертолёт. Она воткнулась в хвостовую балку, но почему-то не взорвалась. «Ястреб» дёрнулся от удара и его начало медленно разворачивать. Ракета ещё не выработала топливо и толкала вертушку по кругу. Тут же броня кабины завибрировала под ударами пушечных снарядов. Неизвестные летуны подобрались на дистанцию беспромашного огня. Рулевой винт «Ястреба» остановился, вертолёт начало крутить в воздухе.

— Да что же это! — закричал командир, пытаясь удержать вертушку. Правый пилот и борттехник палили по врагу из носовой пушки и бортового пулемёта, когда тот попадал в зону обстрела. Толку от этого не было.

Но безнаказанный расстрел длился недолго. На неизвестную вертушку обрушились трассеры с подоспевшего «Горыныча».

— Уходи к берегу! — услышал командир «Ястреба».

— Что у вас? Я «Клумба»! Что происходит?!

— Сдохните, белые твари!

— Садись на берег, тяни, братан! На, получай, скотина!

— Вы сдохните, белые твари!

— Держитесь. Идите к берегу, к Мурино, туда вышел «Фантомас». Прикроет вас.

— «Ястреб», держись! Держись!

Повреждённая вертушка, размахивая хвостом, то приподнимаясь, то снижаясь, шла к берегу, на котором виднелись дома бывшего села Выдрино. Командир высматривал место, где лучше совершить посадку, если вообще она получится. Решил тянуть на берег речки, впадавшей здесь в Байкал. На левом берегу места вроде было побольше, вертушка, болтаясь, как пьяная, потащилась туда.

А за ним, над озером, сверкая бешено крутящимися лопастями в лучах восходящего солнца, бились вертолёты. У обоих с крыльев текли потоки тепловых ловушек; попавшие на них, как на крючок, стремительные хищные ракеты разрывались, исходя на осколки, валившиеся вниз и будоражившие спокойную гладь Байкала.

Трассирующие пушечные снаряды рисовали в прозрачном утреннем воздухе странные пунктирные узоры, перекрещиваясь меж собой и заканчивая полёт то в воде, то буравя берег. Иногда они высекали кусты искр из машин противника. Вертолёты содрогались, но надёжная броня держала удары. Однако защита, хотя и сработанная на совесть, имела пределы прочности. Пилоты пытались занять позицию со стороны солнца, чтобы ослепить врага, и постоянно маневрируя, постепенно уходили вдаль от берега и вверх. Командир «Горыныча» резко сбросил обороты, отчего вертолёт моментально просел вниз на пару десятков метров. Тут же круто задрал нос, и развернувшись градусов на сорок вправо, посадил на прицелы пушек брюхо врага. Но противник тоже был грамотным лётчиком. Как только «Горыныч» упал вниз, он ринулся вперёд и вверх, уходя на мёртвую петлю. Пушечная очередь прошла мимо. «Горыныч» потерял врага из виду, но помня железное правило «кто выше, тот и вернётся домой», пошёл в набор высоты. Борттехник из окна пассажирской кабины заметил противника, спускавшегося по пологой дуге сзади, заходя в хвост. Командир, получив от него сообщение, выругался. На разворот времени не было, и он погнал «Горыныча» на бочку. Вертолёты разошлись на несколько сот метров в разные стороны, при этом «Горыныч» оказался немного выше. Пытаясь нарастить преимущество, его командир начал подъём по спирали. Враг его не видел, и борттехник, опрокинув ствол пулемёта вниз, открыл огонь.

Подбитый «Ястреб» рухнул на землю, буквально в паре метров от воды, взбудоражив её вращающимся винтом. Посадка была довольно жёсткой, но самортизировали вмиг раздувшиеся резиновые подушки под брюхом, и никто из экипажа не пострадал. Но тут же кабину тряхнуло и повалило вперёд. Ещё работающие лопасти ударились о землю. Во все стороны полетели песок и галька. Пилоты невольно зажмурились, когда фонтаны грязи ударили в лобовое стекло. Переломанный винт ещё вращался, содрогая вертолёт. Экипаж быстро расстёгивал ремни, освобождаясь из кресел. Борттехник дёрнул за чеку пиропатрона, чёткий сухой взрыв, и дверь легко вынесло. Все, пригибаясь, выскочили из кабины, отбежали подальше и осмотрелись. Рулевой винт на отломившейся хвостовой балке лежал в воде. Пахло сильно разогретым маслом из разорванных маслопроводов. Оно тонкой струйкой сочилось в речку, расходясь по ней радужными пятнами. В прозрачной воде видно было, как любопытные рыбки сунулись к ним, но тут же развернулись и скрылись.

— Видимо, ракета эта всё-таки взорвалась при посадке, — правый пилот глянул на обломки лопастей несущего винта и качнул головой. — Вот и оторвала нам хвост.

— Ну что, техник, рванёт горючее? — командир прищурясь, посмотрел в сторону Байкала, где вдалеке едва виднелись поединщики. Потом перевёл взгляд на берег. Людей не было видно. — Как бы НУРСы не долбанули у нас. Чадит наша птичка.

Ракеты, собранные в стальных пучках под крыльями, с одной стороны зарылись в песок. Подвесные пушки при посадке воткнулись дулами в берег, при этом крепления повредились и сейчас скорострелки, почти вырванные из замков, торчали почти вертикально из земли. Носовое орудие свернуло набок, да так, что искривился ствол.

Борттехник, не отвечая на вопрос, осторожно потянул носом, почесал верхними зубами нижнюю губу и залез обратно в кабину. Через минуту он выглянул и молча протянул пилотам автоматы. Те подошли и взяли оружие. Тут же техник сунул им разгрузки, набитые магазинами с патронами и гранатами.

— Надо пулемёт снять, — крикнул он изнутри. Правый пилот глянул на командира, тот кивнул и правак полез помогать.

«Горыныч» умудрился пробить броню противника удачной пушечной очередью, тот задымил и набирая высоту, понёсся к берегу, уходя из боя. Но «Горыныч» преследовать его не стал, у него в бою оказалось повреждено управление. Поэтому он, демонстрируя агрессивность и позицию победителя, выстрелил остатками ракет в сторону подбитого и сам потихоньку поплёлся в ту же сторону.