КОМЕТА
Шрифт:
– И вам не хворать... И вам...
Ebanopticum. Компиляция пятая
***
"...Я начал тогда, когда ты кончил — 19-ти лет... Сначала я прибег к этому способу наслаждения вследствие робости с женщинами и неумения успевать в них; продолжал же уже потому, что начал. Бывало в воображении рисуются сладострастные картины — голова и грудь болят, во всем теле жар и дрожь лихорадочная: иногда удержусь, а иногда окончу гадкую мечту еще гадчайшей действительностью".
(Письмо Белинского М.А. Бакунину от 15-20 ноября 1837 г)
***
– Ой, Михаил Александрович, дорогой Вы мой человек! Как же рад я лицезреть Вас в полном здравии и прекрасном расположении духа! Вот уж не надеялся на столь скорую встречу!
– Позвольте и мне, в свою очередь, премногоуважаемый Виссарион Григорьевич, со всем теплом сердечным, приветствовать Вас. Не сыскать тех слов благодарности судьбе и провидению, за предоставленную возможность жать Вашу руку в предвкушении драгоценных минут бесценного общения с человеком близким по духу. Здравствуйте.
– Думал о Вас, Михаил Александрович. Не скрою – думал часто. В минуты когда мысли срамные одолевали особенно, вспоминал слова Ваши об опыте бесценном который пришлось Вам преобресть на сем тернистом и чудовищьно-опасном пути к исцелению душевному от этой, отравляющей душу и тело, заразы. Вспоминал с благодарностью и благоговением, раз от разу, проникаясь к Вам чувствами самой благородной природы.
– Ох, дорогой Виссарион Григорьевич, мой давнишний опыт премного претерпел с тех пор, обогатился новым и здорово изменилось моё отношение к нему. Так, что до моего прежнего знания - остаются от него жалкие крохи. Знаете ли Вы, к примеру, что быт и нравы крестьян Владимирской губернии, совершенно замечательны в свете, наших с вами, изысканий. Вы, вероятно, будете премного удивлены, узнав о том, что их противоестественные шалости довольно экзотичны. Меня просто поразил один встреченный мною случай онанирования при помощи колесной гайки от тарантаса.
– Ну, не скрою, случай забавный, но в наших краях, нередко можно повстречать совершенно-сногсшибательные демонические экзерсисы. Хотя Ваш пример, поразил несказанно. Но вот, буквально в конце минувшей зимы, в Повальном где я с знакомцем нашим с Вами общим – Андреем Александровичем Краевским праздновали масленицу, наблюдалось удивительное явление этого глубокого, как сама жизнь, проявления присущей нам с Вами, сублимации. Дьякон местной церкви, измазавшись сажей и прикинувшись чёртом, имитировал близость с соломенной бабой, а затем, стянув портки, совершил окончание, гогоча гусём и тряся своим раскрасневшимся срамом, что не вызвало в толпе присутствующих, никаких протестных чувств, а только самый хохот.
– Да, собственно, ничего-то странного в их первобытном смехе и нет. Нет поводов полагать аутофилию стихийным проявлением нашего именно нервного века, хотя причиной вырождения, может быть, более крупной, чем сифилис. Мечты сбываются очень быстро и в максимально грубой форме. В форме топора... Прямая связь между прекраснодушными фантазиями и грубейшей физиологической реальностью. Реальностью, никогда до конца не реализующейся и не приносящей подлинного наслаждения. Но, смешно ведь, не отнять...
– Конечно, напасть сия, сродни эпидемии. Не могу с Вами не согласиться. И последствия этой повальной чумы, куда страшнее полного физического уничтожения. Самым страшным её итогом, является растление и смерть духовная! Но, как и смерть бывает является в комичном свете, то и смерть духовная иногда с ним здорово сопряжена. Вы себе не представляете, дорогой Михаил Александрович, как я смеялся, когда узнал, что наш влиятельный благодетель – Николай Алексеич Некрасов, (глубоко не уважаемый мною) закрываясь в своём кабинете, мастурбирует, горланя;
...Подтянутой губернии,
Уезда Терпигорьева,
Пустпорожней волости,
Из смежных деревень
Заплатова, Дярвина,
Разутова, Знобишина,
Горелова, Неелова.
Неурожайка тож...
Затем неизменно хрипит. Через время бывает, а то и сразу, взлохмаченный, потный, распахнёт дверь и зовёт Глашу с тряпкой. Так и живём. Чем не смех?
– А я и сам, знаете, иногда что-нибудь, как возьму почитать, так и рву непроизвольно исподнее, тем паче, если ветхое. Так даже и не замечу, как через ткань видавшую виды, без треска и усилия, выйду на свет божий. А коли рейтузы европейских мануфактур, то с трудом.
– А я, бывает, гляну в окошко, а там бричка пролетит, кучер гаркнет, кони захрипят, мелькнут оборки дамского платья... И я даже не вижу, кто его хозяйка. Может купчиха какая старая и безобразная, а может жена чиновничья, а может барышня... Но сам напрягусь весь, и одолеваемый похотью бесовской, заиндевею. И знаете, что?.. В те минуты мне хочется думать, что это именно старая, купчиха. Или, какая иная, безобразная мещанка была...
– А я, облюбовал беседку в саду у Панаевых. Я там, на зорьке бесовскую нужду справляю. Выйду, вроде погулять, а сам в беседку. И грезя телесными достоинствами прелестницы Авдотьи Яковлевны, стегаю змея неуёмного. А затем, о скамейку вытрусь и к чаю спешу. А Гоголь Николай Васильич, в той беседке матушке письма пишет. Усядется не глядя, выпачкается весь. На него потом все косятся. А я сме-ю-ю-юсь.
– А я, знаете, как проснусь, так и готов к греху порочному. Как одержимый нарцисс, хожу по светлице, маюсь с колом наперевес. Оттяну его к низу и хлясь по чреву. Оттяну и хрясь... И так, пока на обед не позовут. А бывает и до ужина хожу. Гегеля читаю.
– Отрадно знать, что не тебе одному присущ порок такой мощи неистовой. А я в такие моменты, премногоуважаемый Виссарион Григорьевич, постиг приёмчик, как извлечь из столь казусного положения, определённый заряд бодрости на целый день предстоящий. Если хотите, поделюсь секретом. Хотя, какие у нас с Вами, могут быть секреты. Это будет по действеннее того опыта, который служил Вам отрадой долгие годы. Это настоящее освобождение от моральных пут, навязываемых истинно-свободным людям, изжившим себя, патриархальным воспитанием. Если Вы считали, раньше мой совет «читать Гегеля» действенным для борьбы с алчущим суккубом сладострастия, то этот совет действенен стократ.
– Не томите, голубчик. Нет сил совладать с той тёмной порабощающей волю энергией, что овладевает моим немощным сознанием, подчиняя и тело и разум безудержной страсти. Чтение Гегеля, по совету Вашему благому, долгое время служило спасением от этой одержимости. Но, в последнее время (давеча) я даже читая его труд «Философская пропедевтика» умудрился несколько раз оскорбить собственное благословенное утро своею же мерзкой слабостью.
– Я и не думал Вас томить, Виссарион Григорьевич, дорогой. Просто сразу же говорить о методе своего последнего эксперимента, сочлось мне несколько поспешным. Конечно, и мне с утра дьявол надувает своё орудие. И этот факт меня весьма огорчает, не только по причине физического казуса, но и по причине обозначенной, мною выше. В целом же, рваное по утрам исподнее, легло на мои плечи дополнительной расходной статьёй. Да такой весомой, что Ваш покорный слуга, вынужден был ссудить у Александра Ивановича Герцена, две тысячи рублей. Да-да, не смейтесь. Но выручил случай и, конечно же, моя завсегдашняя философичная вдумчивость и врождённая русская смекалистость. А дело было так;
Неким памятным утром, я как всегда спросонья ходил по комнате одержимый искусом покончить со своим томлением, угодив мятежной плоти. Тяжесть в паху была неистовая. Я так же, как Вы и описали, оттягивал себя к низу, прижимал к ноге и всячески старался сломить нечистое буйство. Как всегда, цитировал любимые места из Гегелевской «Феноменологии духа»... Помните, там у него есть, совершенно действенные в таких случаях строки;
«...В этом внутреннем истинном как абсолютно-всеобщем, которое очищено от противоположности всеобщего и единичного и которое возникло для рассудка, теперь только раскрывается за пределами чувственного мира как мира являющегося мир сверхчувственный как мир истинный, за пределами исчезающего посюстороннего – сохраняющееся потустороннее, некоторое в себе, которое есть первое и поэтому само несовершенное явление разума или лишь чистая стихия, в которой истина имеет свою сущность...»