Чтение онлайн

Но на это судно пришлось истратить не одну, а две торпеды. После пуска первой ничего не произошло, возможно, просто банально промахнулись в этой темноте, когда оба судна пляшут на волне. Возможно, просто технические неисправности, как это случается с отечественными торпедами. "Тюлень" ещё ближе подошёл к судну и почти с пистолетного расстояния выпустил вторую торпеду - через несколько секунд раздался взрыв в носовой части судна. Ночь озарилась яркой вспышкой, что все на верхней палубе ослепли на несколько секунд.

– Всё уходим. Быстро все в низ, и постарайтесь не затопить лодку, пока раком лезете. Через несколько минут и судно, и подлодка были уже под водой. Китицын принял решение отказаться от преследования и возвращаться в Севастополь. Время уже упущено, хотя и было потеряно минут двадцать на потопление этого судна, но бросаться вновь в погоню при таком волнении посчитали не реальным.

Броненосец "Пантелеймон" под флагом командующего Синопского отряда, контр-адмирала Каськова, а также "Евстафий" и "Иоанн Златоуст" шли к Зунгулдаку. Каськов рассчитывал с рассветом подойти к порту, и застать там все транспортные суда противника, и по возможности их уничтожить. Береговых батарей он не опасался, надеясь, что тремя броненосцами он их подавит, а самими транспортами займутся - крейсер "Прут" и пять его эсминцев, которые идут в охране его броненосцев. Опасался он только одного - встречи с самим "Гебеном". Хотя три броненосца, это тоже сила, адмирал в этом и не сомневался. Так как ещё в первый год войны, будучи капитаном первого ранга и командиром броненосца "Пантелеймон" - что сейчас является его флагманом - ему доводилось повстречаться с "Гебеном". Первая встреча Каськова с "Гебеном" состоялась 18 ноября 1914, но тогда пострелять его "Пантелеймону" не пришлось - "Гебен" получил несколько горячих подарков с "Евстафия" ретировался с места боя. В истории этот бой называют "Бой у мыса Сарыч". Вторая встреча произошла 10 мая 1915 года в двадцати милях от Босфора, и тут "Гебен" схлопотал от броненосцев, и одним из героев был именно "Пантелеймон". За этот бой, тогдашний командующий Эбергард, щедро наградили экипаж "Пантелеймона". Каськов стал кавалером Георгиевского оружия - золотой сабли с надписью "За храбрость", старший артиллерист линкора Мальчиковский - получил чин старшего лейтенанта и удостоился орденов Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом и Святого Станислава 2-й степени.Командующий флотом доложил в ставку, что команда "исполнила свой долг с заслуживающими полного одобрения стойкостью и мужеством", и отметил в приказе отличную стрельбу броненосца "Пантелеймон". Не обошли наградами и отличившихся в бою нижних чинов. Одним из награждённых был старший комендор "Пантелеймона" Андрей Жуков, получивший Георгиевский крест 4-й степени - как было написано в представлении на награду "В бою 27 апреля 1915 года с германо-турецким крейсером "Гебен" метким и удачным выстрелом нанес ему повреждение, после которого таковой быстро вышел из боя".

И вот Каськова - но теперь контр-адмирала - по всей видимости, ждет третья встреча с германским линейным крейсером. Да, но до этого, в предыдущих встречах с русской стороны, всегда участвовало пять броненосцев, а сейчас у Каськова их только три. И хотя у его броненосцев есть преимущество в огненном превосходстве на два орудия и калибр чуть побольше, только в скорости они значительно уступают немцу. Но это не должно его беспокоить, он не собирается бегать от "Гебена", но и догнать он тоже не в силах.

С приближением вечера ветер с каждым часом набирал силу, разводя всё более высокую волну. После захода солнца на море разгулялся средней силы шторм. Корабли тяжело переваливались на волнах, но упорно шли в ночи к турецкому порту. Броненосцы своими прямыми носами старались разрезать набегающие на них волны, вода потоками врывалась на верхние палубы, разбиваясь о носовые башни и надстройки, и двумя потоками неслась дальше по палубе. Фонтаны брызг залетали на мостики носовой надстройки обдавая находящихся там водой. Броненосцы стряхивали с себя воду и восходили на волну, чтобы через мгновение вновь врезаться в следующую волну и всё повторялось вновь. Но хуже приходилось крейсеру и эсминцам, бывали моменты, когда, то один из эсминцев, то другой, скрывался за фонтаном брызг, поднятым им же в момент удара об волну. Ближе к рассвету ветер стал стихать, но волнение на море оставалось ещё приличным, и это могло немного повлиять на меткость комендоров, если вдруг приключится встретиться с линейным крейсером.

На подходе к Зунгулдаку, на мостике броненосца появился мичман Афанасьев с радиограммой.

– Ваше превосходительство - обратился он к адмиралу - получено сообщение с "Громкого" от капитана второго ранга Пчельникова.

– Зачитай мичман.

– Наблюдаю много транспортных судов в порту, но турецкого флота нет. В двух милях на запад от входа в порт, под берегом стоит горящий транспорт, предположительно подорвался на мине. А также вижу дымы транспортных и боевых кораблей, удаляющихся от порта приблизительно десять вымпелов - читал мичман.

– Так и передаёт, что удаляются от порта?

– Да ваше превосходительство.

.-Может наоборот, и он видит, что к порту ещё подходят корабли?
– высказал своё предположение, командир броненосца капитан первого ранга Молас. Или верно испугались после подрыва одного из судов и решили, что в порт заходить опасно вот и повернули назад. А разгружаться будут в другом месте.

– Похоже Эммануил Сальвадорович, он и вправду видит как уходят те корабли что успели выгрузиться. А это значит, что мы немного опоздали, и кое-кто сумел выскользнуть из ловушки. Если большинство судов уже в порту, значит фарватер не удалось заминировать, а это судно видно немного сбилось и налетело на мину, а возможно что даже на свою.

– Тогда мы можем их перехватить. Наша скорость должна быть выше, чем у транспортов.

– А зачем нам порожние транспорты, когда в порту есть те, кто ещё не успел разгрузиться. Наша задача - не позволить транспортам беспрепятственно выгрузить войска и снаряжение. А эти что улизнули, их возле Босфора сам командующий с главными силами встретит.

Да, одиннадцать транспортов успело разгрузиться перед самым приходом русской эскадры и выйти из порта в обратный путь. Но они ушли из порта двумя группами. Одна направилась к Болгарским берегам, а вторая к проливу, вот вторую и видели с "Громкого"

С первыми лучами солнца перед русскими кораблями открылся вход в бухту, а далее и сам порт Зунгулдака, который местами был скрыт дымом. Это турки - завидя на подходе к порту русские корабли - пытались прикрыть дымовой завесой порт и суда в нем. Но завеса получалась рваной, ветер разрывал её, да и ставить её пытались два моторных баркаса, а не боевые корабли. От этого дыма больше страдали сами турки, что пытались его поставить.

Броненосцы приблизились на семьдесят пять кабельтовых к порту, и начали пристрелку. Ответного огня долго не пришлось ждать. Заговорили две береговые батарей турок расположенные на обоих берегах бухты. Третья батарея, что находилась на мысе прикрывающий вход непосредственно в порт - молчала. Её заволокло дымовой завесой, что пытались поставить турки, прикрывая порт и корабли находящиеся там. Флагман продолжал обстрел порта один, так как "Евстафий" и "Иоанн Златоуст" занялись береговыми батареями - принуждая их к прекращению огня.

– Ваше превосходительство очень мешает дым разглядеть цели, разрешите подойти еще на десять кабельтовых к берегу.

– Вы Эммануил Сальвадорович не забывайте и о батарее, что пока молчит, и о минных заграждениях - как турецких, так и наших собственных.

– Последние данные о расположении выявленных турецких заграждений мы получили. А координаты своих минных заграждений нам известны доподлинно. Сократим дистанцию настоль, чтобы можно было, использовать орудия среднего калибра.

– Давай действуй.

Лейтенант! Быстро определись с местом. Нужно проложить безопасный курс поближе к берегу, и смотри, чтобы не налететь на свое или турецкое минное заграждение - отдал распоряжение командир броненосца своему старшему штурманскому офицеру лейтенанту Сухотину.

"Пантелеймон" сократил дистанцию на столько, что мог теперь задействовать кроме главного калибра и шестидюймовки. Броненосец вновь возобновил огонь по порту и прилегающей к нему территории. Крейсер "Прут" и три нефтяных эсминца также подключились к обстрелу порта. Пара угольных эсминцев была задействована на противолодочную оборону, так на всякий случай. Как только крейсер и эсминцы подключились к обстрелу порта, ожила береговая батарея на мысе. Её снаряды довольно близко стали рваться к нашим кораблям, вынуждая их маневрировать.

Перенести весь огонь на батарею противника - приказал адмирал.

Лейтенант Харин, тут же начал рассчитывать данные по новой цели. Вначале дали залп два шестидюймовых орудия, потом ещё два таких же, послали свои снаряды в сторону батареи. После того как в районе турецкой батареи поднялись султаны от первых разрывов, были тут же внесены и приняты все поправки, после чего новые данные о цели переданы в башни и казематы. И вот уже заговорили всё четыре орудия главного калибра и восемь шестидюймовок левого борта броненосца. После нескольких залпов с "Пантелеймона" огонь турок по отношению эсминцев заметно ослаб, но был сосредоточен на броненосце.