Чтение онлайн

Мы двигались в течение дух дней, прошли опустевший шахтерский городок Ягерсфонтейн, и на закате достигли следующего поселка, Фауресмит. Он был покинут его жителями, но теперь в нем поселились люди, которые были ненамного лучше бандитов.

Когда мы проезжали по главной улице, на нас выскочило множество людей, которые выглядели как оборванцы, с винтовками в руках, т приказали нам остановиться. Они выглядели угрожающе и кричали: «Смерть проклятым шпионам!», хотя наверняка знали, что мы таковыми не являемся, и это был только предлог, чтобы нас ограбить. Мы сидели на лошадях, не зная, что делать с этой публикой, и, похоже, нам угрожали серьезные неприятности, поскольку жадные руки уже хватали наши сумки и пытались стянуть нас с седел. Но в этот момент две женщины, на вид изможденные и голодные, прибежали из соседнего дома и прогнали их. У них было такое влияние на эту толпу, что те просто стояли и угрюмо смотрели, как наши ангелы-хранители ведут нас в свой дом. Эти женщины были дочерьми богатого фермера, потерявшего все и убитого во время войны, после чего им пришлось найти убежище в пустующем доме, где они и жили в бедности. Они нам сказали, что население этого поселка — отребье, дезертировавшее или изгнанное из коммандо, и живут они только за счет грабежа. Также мы узнали о том, что генерал Херцог со своим коммандо переместился на запад, поэтому следующим утром мы отправились туда и провели в пути еще два дня, разыскивая его, пока не оказались на границе Грикваленда. Там мы встретили одинокого бюргера, от которого узнали, что отклонились далеко в сторону, и что Херцог вернулся на Риет-Ривер. Мы повернули на северо- восток и следующим вечером, уже в темноте, пересекли реку по фургонному мосту, который, как ни странно, был цел. На том берегу было пастбище, где старик с двумя сыновьями пас скот. Это скот предназначался для людей Херцога, который, как нам сообщили, находился в десяти милях вверх по течению реки. Было уже поздно, и мы провели ночь с пастухами. Выглядели они подозрительно, и поведение их было соответствующим, потому что утром мы обнаружили, что наши седельные сумки были почищены. Поэтому я велел им стоять, пока Бусман проверял их карманы и доставал из них наши ножи, огнива и другие вещи. После этого я выстрелил в руку старшем из них, чтобы поучить его хорошему поведению.

Мы продолжили путь, не особенно впечатленные последними приключениями. За неделю нас три раза пытались ограбить, но все это были человеческие отбросы, а встреча с настоящими бойцами была намного более приятной.

К полудню мы добрались до отряда генерала Херцога, который стоял лагерем на берегу реки в месте под названием Бетхал. Я давно знал генерала Херцога — высокого худого человека с неприветливым взглядом. В разговоре он производил хорошее впечатление и я видел, что его люди к нему очень хорошо относятся. До войны он был верховным судьей в Блумфогтейне, теперь его коммандо состояло из жителей юго-западных районов Свободного Государства. Коммандо насчитывало примерно триста человек — самое большое из тех, которые я встречал, и ему же подчинялись маленькие отряды в окрестностях.

Мы оставались с коммандо в течение десяти дней, надеясь найти охотников для похода в Кап, но никто не согласился. Все говорили, что одного раза им хватило, и, начиная разговор на эту тему, мы всякий раз встречали решительный отказ с описаниями лишений и потерь, которых стоил им этот поход. Получалось, что идти нам с Бусманом предстояло вдвоем. Пока мы были в коммандо, нам удалось оправдать свое пребывание там, приняв участие в небольшой стычке в холмах выше фургонного моста через Риет-Ривер.

Английская колонка численностью в тысячу человек однажды ночью перешла на нашу сторону реки, идя к Кимберли, и мы удерживали ее два дня, пока они снова не отступили, снова перейдя мост, и не ушли тем же путем, что и пришли.

Генерал Херцог потерял только двоих убитыми и нескольких ранеными, хотя англичане подвергали нас сильному обстрелу из винтовок и орудий. Около полудня второго дня сражения, когда мы вдвоем поехали к дамбе, чтобы напоить лошадей, на нас из-за холма выскочил английский солдат. Он был храбрым, потому что, поняв свою ошибку, выстрелили с седла, но, прежде чем он сумел выстрелить второй раз, я был рядом и упирал винтовку ему в ребра. Он сказал, что был на разведке и заблудился. Поскольку у моего товарища не было обуви, мы освободили англичанина от ботинок и лошади и предложили ему идти пешком до своих — незавидная перспектива, ведь ему предстояло пройти несколько миль по острым камням.

Когда следующим утром мы обнаружили, что англичане ушли, Херцог приказал нам вернуться с предыдущей стоянке выше по реке. И тут нам с Бусманом повезло. Я шел пешком и встретил десятерых вновь прибывших, в числе которых оказалось несколько моих старых знакомых из Трансвааля, и, к нашей большой радости, они сказали нам, что собираются идти в Капскую Колонию. Это было здорово, и мы поделились с ними своими планами.

С этой минуты моя судьба была связана с этой группой, и, поскольку многие из них трагически погибли, я назову их имена.

Лидером был Джек Борриус, невысокий, плотного сложения человек двадцати восьми лет, из Почефстрома, с ним я встречался, когда служил с разведчиками капитана Терона в АКК. Следующий — Бенджамин Котце, из Претории, который еще в Натале. Будучи бойцом Преторийского коммандо, прославился своей храбростью. Затем — Николас Сварт и Корнелиус Вермаас, оба сыновья богатых трансваальских фермеров. Вермаас был ранен и захвачен британцами за шесть месяцев до того, но он спрыгнул с поезда в горах около Кейптауна, откуда его хотели отправить на Цейлон, и после многих испытаний, которые ему пришлось перенести, пешком добрался до Трансвааля.

Затем идут Перси Виндол и Эдгар Данкер, двое англичан из Иоганнесбурга, и Фриц Балог, молодой австриец из Претории.

Кроме них Ян ван Зил, неграмотный но остроумный, и Пит де Руйт, голландец, и наконец молодой Ритенберг, также из Почефстрома.

Они все были трансваальцами и, за исключением Борриуса, никому из них не было еще двадцати, как и мне, и все они, как и я, были одержимы идеей попасть в Капскую Колонию.

Иронически относясь к своей рваной одежде и потрепанной амуниции, они называли себя «Пятерка денди». Из этой маленькой группы людей четверо встретили свою смерть, а шестеро были ранены или пленены, что полностью оправдало предостережения, которые мы получили перед походом в Капскую Колонию.

В то время как мы обсуждали, пересечь ли Оранжевую Реку здесь, или последовать совету и пойти на восток к ее истокам, прибыл еще один отряд, который и решил за нас этот вопрос.

Это был коммандант Георг Бранд и сопровождавшие его, они приехали из юго-восточных районов, чтобы посовещаться с Херцогом о военных делах.

Он был сыном Иоанна Бранда, который предшествовал моему отцу на посту президента Свободного Государства. Он сказал мне, что как только закончит дела с генералом Херцогом, вернется на восток и пересечет железную дорогу между рекой Каледон м Басутолендом, и, когда он узнал о моем намерении пойти в Капскую Колонию, посоветовал нам сопровождать его до реки Каледон, где перейти реку было более безопасно, чем здесь.

Поскольку мы уже получили подобный совет, и поскольку он уверил нас, что в горах мы сможем найти столько лошадей, сколько нам надо, мы согласились поехать с ним.

Уже на следующий день, попрощавшись с Херцогом и его людьми, мы отправились в путь и к полудню следующего дня вернулись на то же возвышающийся над поселком Эденбург холме, с которого начали нашу предыдущую безуспешную попытку пересечь железнодорожную линию.

Теперь дело пошло лучше, поскольку мы были с людьми, которые знали точное положение каждого блокпоста и каждого часового на пути, и к полуночи все было закончено безо всяких неприятностей, хотя при переходе по нам и стреляли из блопостов с обеих сторон.

Железная дорога считается как границей между Западным и Восточным Свободным Государством. К западу лежат обширные равнины, в то время как на восток страна становится все более гористой, поскольку примыкает к границе Басутоленда.

Я знал эту область очень хорошо, охотясь здесь еще мальчиком, поэтому после восхода солнца мы расстались с Брандом и его людьми, которые шли в другую сторону, и следующие несколько дней двигались в направлении верховьев Каледон-Ривер, к ее истокам. За это время мы только однажды видели английскую колонну, которая была так близко от нас, что мы слышали звук сигнальных рожков и видели солдат, бегущих за лошадьми, но, обменявшись с ними несколькими выстрелами, мы продолжили свой путь.

Большинство домашнего скота лежало, убитого дубинками, вокруг сожженных сельских домов, и не было никакого признака присутствия гражданского населения — те, кто смог убежать, скрывались в ущельях и пещерах.

Бойцов мы тоже не видели, потому что они были разделены на маленькие отряды и скрывались в горах.

Табуны диких лошадей были довольно обычны между Пиком Сиконеллы и Эландсбергом, поэтому мы нашли аванпост наших и с их помощью смогли поймать достаточно лошадей, чтобы каждому из «денди» досталось по две свежих лошади, и мне тоже досталось две — гнедая и чалая. Эти лошади были неприученными к седлу, но через несколько дней мы смогли их взнуздать, и таким образом наше положение стало намного проще — ведь те лошади, которые были у нас, находились в очень плохом состоянии. Их мы отпустили на волю в надежде на то, что, когда они откормятся и отдохнут, другие поймают их и станут ими пользоваться. Было приято видеть, как они. обрадованные заслуженным отдыхом, весело несутся по склону горы, взбрыкивая копытами, с развевающимися гривами.