Комментарий к роману "Евгений Онегин"
Шрифт:
XXVIII
3 С семинаристом (тв. пад.) в желтой шале… — Неверное окончание предложного падежа. Следует — «шали», если только Пушкин не образовал его от слова «шаля», а не «шаль». Слово это, заимствованное из персидского, пришло в Россию из Германии через Францию, где в начале XIX в. оно писалось «schall».
Остается гадать, умышленно ли ввел Пушкин этот солецизм для подтверждения смысла стиха 6.
«Шале» рифмуется с «на бале» (стих 1) — архаическая форма предложного падежа (современная — «на балу»).
«Семинарист» — молодой богослов, учащийся семинарии (духовного учебного заведения).
2 Отвергнутая беловая рукопись:
Иль у Шишкова на крыльце…О Шишкове см. мой коммент. к гл. 8, XIV, 13.
3 В беловой рукописи шаль «красная».
XXIX
Эта строфа написана 22 мая 1824 г. в Одессе. Именно здесь начата тетрадь 2370 (см. коммент., следующий за вариантом строфы VI), и первый ее лист содержит черновик письма Казначееву, директору канцелярии Воронцова (см. коммент. к гл. 1, LIX, 6–8).
2 …выговор речей… (мн. ч., род. пад.) — скорее способ произнесения слов, чем произношение; манера говорить, но не акцент, хотя смысл обоих русских слов («выговор» и «произношение») часто смешивается. <…> Глагол «производить» в стихе 4 — галлицизм «produire».
В статье «Мои замечания об русском театре» Пушкин, говоря о молодой русской актрисе Колосовой, перечисляет ее различные достоинства — прекрасные глаза, прекрасные зубы и «нежный недостаток в выговоре». И далее он советует ей как-нибудь исправить парижский выговор буквы «р» (фр. grasseyement), «очень приятный в комнате, но неприличный на трагической сцене».
6 галлицизмы… — В декабре 1823 г. Бестужев (в написанном совместно с Рылеевым обозрении в альманахе «Полярная звезда» на 1824 г., с. 1—14) утверждал, что «совершенное оцепенение словесности», наблюдавшееся в 1823 г., вызвано «затаившейся страстью к галлицизмам», вырвавшейся наружу и захватившей всех вокруг с конца войны (1812–1814). Цявловский (ПСС, 1936, т. 5, с. 630) сравнивает гл. 3, XXVIa (и гл. 7: «Альбом», VII; см. коммент. к гл. 7, следующий за вариантами строф XXI–XXII) с черновым наброском замечаний 1825 г., в котором Пушкин высказывает свое мнение по поводу нападок Бестужева на французские влияния:
«Где наши Аддиссоны, Лагарпы, Шлегели, Sismondi? что мы разобрали? чьи литературные мнения сделались народными, на чьи критики можем мы сослаться, опереться?»
А в письме к Вяземскому (13 июля 1825 г.) Пушкин пишет:
«Ты хорошо сделал, что заступился явно за галлицизмы. Когда-нибудь должно же вслух сказать, что русский метафизический язык находится у нас еще в диком состоянии Дай Бог ему когда-нибудь образоваться наподобие французского (ясного, точного языка прозы, т. е. языка мыслей)».
Рядом с этой и следующими двумя строками Пушкин набросал рисунок, описанный мною в коммент. к гл. 1, LIX, 6–8.
8 …Богдановича стихи. — Ипполит Богданович, незначительный поэт, автор «Душеньки» (см. мой коммент. к гл. 1, XXXIII, 3–4) и переводов из Вольтера и других французских писателей того времени. В пушкинской поэме «Руслан и Людмила» (1820) ощутимо его определенное влияние.
11 ей-ей — основывается на Евангелии от Матфея, V, 37{78}. Русский эвфемизм, заменяющий выражение «ей-Богу», то есть «клянусь Богом». Следует, однако, отметить, что русские выражения «ей-Богу», «Боже мой», «Господи!» и т. д., появившиеся в изящной словесности под влиянием французского «mon Dieu», не обладают тем мирским колоритом, какой присущ их точным английским эквивалентам. Таким образом, «Господи!» или «Боже» означает не «God!», но «Good God!» («Боже милосердный!»).
13 …нежного Парни… — Эварист Дезире Дефорж, шевалье де Парни (1753–1814). Слова «tendre» («нежный») и «tendresse» («нежность») встречаются в элегиях и идиллиях Парни чаще, чем у любого другого французского поэта того времени. См., например, «Клятвы» в «Эротических стихотворениях» («Les Serments» in «Po'esies 'erotiques», 1778, bk. III), стихи 16–20:
Viens donc, ^o ma belle ma^itresse, Perdre tes soupcons dans mes bras; Viens t'assurer de ma tendresse, Et du pouvoir de tes appas. Aimons, ma ch`ere El'eonore… [513]513
Приди же, моя прекрасная возлюбленная, / В моих объятьях оставь свои подозрения; / Приди, и ты убедишься в моей нежности и власти твоих чар. / Давай любить друг друга, дорогая Элеонора… (фр.)
Откровенные модуляции ямба в строках 18–20 должны услаждать как русское, так и английское ухо.
14 В последних строках «Ответа молодому поэту» («R'eponse `a un jeune po^ete»), впервые опубликованного в 1809 г. («Mercure», vol. XXXVI), Парни говорит об угасании собственной славы:
Pour cette France rep'etrie L''el'egance est aff'eterie, La d'elicatesse est fadeur, Et mes vers une r^everie Sans esp'erance et sans lecteur. [514] p514
В этой Франции, где все перемешалось, / Изящество кажется жеманством, / Тонкость — безвкусицей, / А мои стихи — безнадежными бреднями, / Которые не находят себе читателя (фр.)
9—13 Черновик (2370, л. 2):
Однако полно — мне свобода Воспоминать о том, о сем В очаровании своем, Но ожидает пере<во>да Письмо <Татьяны> <молодой>…После черновика этой строфы следует гл. 1, XXXIII.
XXX
1 Певец Пиров… — Если в иерархии таланта существует переходная ступень между поэзией значительной и незначительной, то Евгений Баратынский (1800–1844) занимает как раз это промежуточное положение. Его элегии идеально настроены на тот самый лад, где томление сердца и пронзительность мысли соединяются, приуготовляя рождение музыки; но тут, словно угаснув за бесшумно прикрытой где-то вдалеке дверью, стих перестает пульсировать (хотя слова его все еще могут звучать) в тот самый момент, когда мы готовы отдаться ему. Он хотел выразить глубокие и сложные вещи, но в полной мере ему никогда не удавалось это сделать. Пушкин относился к нему с нежностью и серьезным уважением, — тональность этого чувства уникальна в анналах литературных симпатий великого поэта.