Комментарий к роману "Евгений Онегин"
Шрифт:
Пироновская цитата была до смерти замучена уже к 1824 г., когда Языков, в очередной раз явивший миру дурной вкус, использовал эту избитую строчку в виде эпиграфа к собранию своих стихотворений.
Людовик Лалан в «Литературных достопримечательностях» (Ludovic Laianne, «Curiosit'es litt'eraires», Paris, 1845, p. 279) говорит:
«Nous ne pouvons dire l'esp`ece d'agacement que nous 'eprouvons `a la lecture… du vers suivant, que Ton a modifi'e si souvent en le prenant pour 'epigraphe, qu'il est assez difficile de retrouver sa forme primitive:
» [364]
364
«Мы не можем выразить раздражения, испытываемого при чтении… следующего стиха, который столь часто переиначивали, используя в качестве эпиграфа, что довольно трудно определить его исходную форму.
Мать позволит дочери Супруг — запретит его читать жене Отец велит сыну.»(фр.)
Томашевский (Акад. 1937, с. 282) располагает IXd иначе — непосредственно перед строфой XVIII. Я же использую последнее исправленное издание под его редакцией (ПСС, 1957, с. 517).
IXd 9—12 Рифма «пустынной — безвинной» повторяет рифму в начале стихотворения, цитированного в связи с гл. 2, IV, вар. 5.
X
2 …ясна… — Значение этого русского слова включает дополнительные смысловые оттенки — «прозрачна», «чиста», «безмятежна», чего столь явно не передают английские соответствия (например, при описании «мыслей» или «сна» в пушкинских сравнениях). С другой стороны, позже мы узнаем, что венец творчества Ленского — последняя элегия, которую ему дано было сочинить, оказалась еще более смутной, чем «туманна даль», упомянутая в этой строфе. «Ясность», очевидно, относится к его натуре, а не к его искусству.
8 И нечто, и туманну даль… — «Нечто» — книжное слово, не переводимое на английский каким-либо одним соответствием. По-французски эта строка звучала бы так: «Je ne sais quoi de vague, et le lointain brumeux».
Ср. замечание Шатобриана по поводу «le vague de ses passions» («неопределенности его страстей»), которое я цитирую в моем коммент. к гл. I, XXXVIII, 3–4. См. также мой коммент. к гл. 4, XXXII.
Дополнительный оттенок неопределенности прелестно привносится стилизованным архаичным усечением «туманну» вместо «туманную», и все это модулируется в унисон дыханию скада на второй стопе (см. Приложение II, «Заметки о просодии»). Великолепный стих великолепной строфы.
9 Даль — фр. le lointain; далекие пределы, пространство, протяженность; далекая картина, перспектива; таинственная даль, особенно любимая русскими роман-тиками, имеет поэтические коннотации, отсутствующие в английском, и хорошо рифмуется с ассоциативным рядом: «жаль», «печаль», «хрусталь». Производное от «дали» слово «отдаление» соответствует фр. l''eloignement, не имеющему точного эквивалента в английском; есть еще глагол «удаляться», фр. s''eloigner, который использует Ленский в своей элегии (гл. 6, XXI, 3).
11 …лоно тишины… — Фр. sein, на избитом языке французской поэзии и прозы XVIII в. используется для обозначения «чрева» (фактически «лоно» и значит «чрево») в таких выражениях, как «l'enfant que je porte dans mon sein» [365] . Даже о трудолюбивых пчелах поэты писали, что они носят мед в своем «sein».
«Лоно тишины» — обыкновенный галлицизм: «le sein du repos». Его английским эквивалентом будет строка из Джеймса Битти «When in the lap of Peace reclin'd…» [366] («Отдых» / «Retirement», 1758, стих 35), а идеальным французским соответствием — «Стихи к подножию одной статуи» («Vers pour mettre au bas d'une statue») Шарля Пьера Колардо (Charles Pierre Colardeau, 1732–1776):
365
«Ребенок, которого я ношу во чреве» (фр.)
366
«Удобно устроившись на коленях Тишины…» (англ.)
или «Послание в деревню» («Ep^itre `a la campagnen» in «Almanach des Muses», 1801, p. 195) госпожи Бурдик-Вио (Bourdic-Viot):
Au sein de la tranquillit'e, Loin du tumulte de la ville… [368]Можно привести еще множество примеров из французской литературы.
367
…Эта юная красавица, / Мечтающая на лоне тишины… (фр.)
368
На лоне тишины, / Вдали от шума городского… (фр.)
Это «лоно тишины» долго преследовало современников Пушкина уже после гибели Ленского. Языков (о чьих элегиях говорится на одном дыхании наряду с творениями Ленского в гл. 4, XXXI) употребляет его в стихотворении «Тригорское» (имение госпожи Осиповой; см. «Путешествие Онегина», последние строфы), оно обнаруживается и в «Романсе» («Пышно льется светлый Терек…») Александра Полежаева (1831). Довольно любопытно, что Пушкин сам употребляет его в гл. 7, II, 8 («на лоне сельской тишины») в романтических воспоминаниях о весенней истоме. Следует, впрочем, отметить, что в гл. 2, X, 11 словосочетание это стоит в предложном падеже, обозначая необычное устье для изливающихся слез Ленского.
Что касается большинства галлицизмов в ЕО, то во всем остальном неточный, очень посредственный, но идиоматически верный в передаче речевых оборотов Дюпон переводит данное выражение правильно, тогда как амбициозное, трудолюбивое и в целом гораздо более точное содружество Тургенев — Виардо произвело на свет искусственное «sur le sein de la placidit'e» [369] .
13—14 Как пел семнадцатилетний Пушкин, учась в старшем классе Лицея («Наслажденье», 1816, стихи 1–2):
369
«На лоне спокойствия» (фр.)
Вот где начинается тема «цветенья — провиденья», которая пройдет через гл. 4, XXVII (Ленский рисует Ольге в альбом голубка и надгробный камень), найдет совершенное выражение в последней элегии Ленского («Куда, куда вы удалились, / Весны моей златые дни?» — гл. 6, XXI–XXII, см. коммент.), свяжет с пушкинской элегией 1816 г. смерть Ленского в гл. 6, XXXI, 12–13 («Дохнула буря, цвет прекрасный / Увял…») и достигнет наивысшей точки в синтезе гл. 6, XLIV, 7–8, где «увял» венец авторской младости.