Чтение онлайн

А потом решилась детей спеленать туго, всяко им привычнее. Пришлось применять две большие простыни, но на время уловка помогла, и дети уснули. Правда, через полчаса Ванечка простыню намочил, и понадобилось повторять манипуляции.

— Да что же это за напасть?! Не настираюсь ведь таких пелёнок огромных!

Вечерний совет выдался горячим. Горше всех убивался Гришка, глядя на ноги детей. С досады ещё и прикрикнул, мол, Аннушка недоглядела — чуть ссоры не вышло. От греха подальше, чтобы не слушали взрослые разговоры на повышенных тонах, баба Марфа детей с кухни увела за ручки.

А спустя полчаса принесла — такими, какие были поутру, до лесных приключений.

— Ох! — только и нашлась что сказать, Аннушка. — Спасибо, Марфа Петровна!

После нашептала старушка своей подруге, что водила близнецов кругом себя хороводом, покуда ноги не стоптались. И нагуляла тем проказникам такой аппетит, что с того дня взялись они спокойно есть манную кашу, так что таким нежданным образом вопрос с прикормом разрешился. А ещё малыши довольно быстро начали после своего приключения ползать, а в девять месяцев и вовсе пошли — хотя в лес больше не выбирались, мешала оконная решётка.

— Что бы мы без вас делали, Марфа Петровна! — часто приговаривала теперь Аннушка, глядя на своих деток.

Старушка улыбалась. Так бывало у ней всякий раз. Даром что приживалка. А что бы без неё делали?..

Глава 46

Марфа-приживалка

Марфа Петровна очень рано вышла замуж, а муж её тут же буквально изловчился погибнуть на охоте, оставив молодую и ещё бездетную Марфушу вдовой. Почти тут же вскрылись и значительные карточные долги беспутного супруга, на уплату которых пошёл весь имеющийся капитал семьи.

Разорившуюся Марфушу из милости приняла в дом молодая помещица-княгиня, искавшая себе компаньонку и советчицу в недавнем счастливом замужестве.

Суженый княгине достался непростой, дом — необычный. А Марфуша оказалась ловкой и сообразительной, к диковинным экивокам судьбы наловчившейся приспосабливаться залихватски.

Первое время Марфушой брезговала даже дворня, глядела на неё свысока и почтения не выказывала. Христарадничанья на помещичьем дворе не жаловали, потому как уважали трудолюбие и старательность.

Но с годами нажила Марфуша авторитет. Советы её бывали мудрыми и удачными, так что вскоре за таковскими стали обращаться буквально все, кому ни лень.

Очень кстати Марфушины наставления пришлись княгине с большими переменами, настигшими страну и её самоё. Постоянно сталкивалась княгиня в новой системе координат с трудностями: то Сёмочка расти отказывается, то работать для отводу глаз придётся, то на рынке обвесят, что уже и вовсе возмутительно.

Марфуша научала княгиню так, будто сама Страну Советов со всеми новыми правилами и измыслила. Да так привыкла, что, когда вынуждена была княгиня в Великую Отечественную на ту сторону уйти на постоянное житие, сама осталась вовне. Стала, так сказать, в квартире и мире величиной постоянной.

Даже и смерть сама от дряхления тела от такой привычки Марфу Петровну не отучила. Она уж и собралась, сердешная, на тот свет, да не в добрый час приметила непотребное поведение соседки. Ну и после то одно было, то другое. Отложила, в общем, Марфа Петровна своё путешествие на срок необозначенный и часто убеждалась впоследствии, что поступила правильно.

Потому как попадали окружающие часто в замысловатые конфузы. И мудрого совета требовали. А тут ещё кости со смертию перестало ломить, и поясница не болела более. Барские, выходит, условия! Грех от таких отказываться…

Глава 47

Балет

Развал Союза всех жителей внешней части квартиры ввёл в состояние несколько пришибленное, одурелое. В первый день, когда показывали балет, все собрались около телевизора в комнате Инны Михайловны и Василия, но совсем не разговаривали. Только близнецы агукали на руках Аннушки. Даже Оля и Зина Бубликовы с Настёной не озорничали друг с дружкой, а только заворожённо глядели на экран, хотя ничего толком не понимали.

Взрослые, впрочем, не понимали тоже.

На второй день стали домочадцы то и дело перешёптываться, а близнецы привыкли и словно бы музыке в такт теперь чуть двигали головками, расточая по комнате приятные ароматы, подаренные им нимфой.

На третий день завершилась эпоха, и Демьян стал подумывать о том, не помолодеть ли ему снова для детального ознакомления с новыми реалиями. Даже спросил у Гришки ключи от замка на решётке в заоконный сад, примеряясь, как до семян на плюще дотянуться, только он в ту пору не цвёл, и Демьян отложил решение на будущее.

А потом объявили о приватизации…

Глава 48

Приватизация

В квартире с тем долго тянули, но потом порешили, что оформлять на себя жилплощадь должны Бубликовы, а Инне Михайловне с Василием взамен уговорились осуществить выплату, чтобы семейство обзавелось собственным жильём. Тем паче Настёна была ещё юной и могла с годами решить, что выдумала детские чудеса, чтобы жизнь прожить обыкновенную, но оттого очень счастливую.

А потом вдруг оказался старый дом, где не надобно, на плане капитального строительства. И квартиры у новых владельцев взялись выкупать почти что и принудительно.

Ну да зато на вырученные деньги смогли все разъехаться, хотя и дружили после долго семьями.

Дом снесли, но строительные работы тянулись долго, почти пять лет кряду. Зато, когда торговый центр наконец достроили, нежданно объявился на него весьма платёжеспособный… покупатель.

Вроде бы иностранец, из иммигрантов.

По фамилии Князев.

Глава 49

Торговый центр

Год от года впоследствии торговый центр на обозначенном месте только рос, с честью перенеся все экономические бури новой страны. В павильонах открывались, в угоду модным тенденциям, всё прибывающие магазины разномастного толка. Но кое-что оставалось постоянным.

Например, старушка в платке и синем халатике, сидевшая за столиком у поворота к платным уборным на первом этаже. Примечательно, что старушка осталась там и после, когда уборные преобразились, обросли всяческими приспособлениями (вроде кранов, что сами включались, стоит к ним только руки поднести, или дующих горячим воздухом коробочек на стенах) и стали для всех бесплатными. Пропал перед старушкой стол со столбиками мелочи, а старушка осталась — сидела на пуфе у стеночки, вязала чулок и на всех кругом то и дело поглядывала, хотя ни с кем не говорила.