Чтение онлайн

Принялась Жожо ловить мышей, расцвечивать им шёрстку в тона невообразимые, да ещё и одну ножку натирать до полного исчезновения из видимости. Рассуждала Жозефина так: люди решат, что живут у них мыши уникальные, и вместо живодёрства, может, даже защищать их начнут да подкармливать.

Но привлекли цветастые трёхлапые мыши к дому лишнее, совершенно ненужное внимание, и князю пришлось изобретать ухищрения, чтобы всех их на ту сторону переманить с глаз долой полностью.

Впрочем, в итоге Жожо добилась поставленной цели, уберегла грызунов, хотя стало их на той стороне и с избытком, да и страсти к ним никто больше из многочисленного народонаселения квартиры не питал, а некоторые побаивались до визга.

Княгиня сделала своей невольной протеже внушение, но в целом обошлась Жожо малой кровью и в тот раз особо не пострадала.

То ли дело после того, как приволокла в дом чудовище.

Глава 39

Чудище болотное (с кетчупом)

Появление торфяных электростанций весьма видоизменило Подмосковные просторы. Люди взялись осушать болота для добычи торфа и обустройства полей, и это принесло в будущем очень много проблем, в частности с наводнениями от паводков и летним обмелением рек. Но Жозефину тревожила судьба болотных жителей.

Сначала условилась она об обустройстве на той стороне сада, куда начала тягать птичек, а потом — стаи птичек.

После чего прошла курс лекций у князя в кабинете на предмет того, что птички — гости, а не жители, что использовали они болота как базы во время миграции, и вовсе не выигрывают, переселяясь в колдовские сады с ограниченным пространством.

Жожо вняла и переключилась на рыбок, а потом даже на стрекоз с комарами и пиявок (из-за чего разрешённые угодья стали для отдыха совершенно невыносимыми).

Ну и, конечно, растения пересаживала.

Сад захватывал потусторонние просторы, приобретая очертания сначала небольшого, а потом и большого леса.

Ну а дальше нашла Жозефина на болотах чудовище.

В целом, относительно безобидное. Бежавшее от каких-то там тягот — каких никто не знал, потому что было чудовище интровертом, хотя в ту пору никто и слова такого не слыхивал. В общем, нелюдимое оказалось.

Как Жожо его выследила, изловила и спасла — осталось тайной, потому что сама она о том не распространялась и вообще про историю с чудовищем вспоминать не любила. Ибо в лесу оно не прижилось, на той стороне ему не нравилось, возвращаться уже стало некуда, и уползло чудовище в канализационные трубы.

А потом выяснилось, почему оно, собственно, чудовище.

В общем, заселила Жозефина в канализацию существо плотоядное, вовсе не брезгующее человеческими пальцами.

Князь замучался по соседям бегать, притворяясь медбратом из кареты скорой помощи, и устранять последствия членовредительства.

Следовало что-то предпринимать, и решил он тогда привить чудищу аллергию. На что-нибудь очень в народе популярное.

Была середина тридцатых годов, и в стране бушевала масштабная рекламная кампания чудо-продукта кетчупа. Так как в слив больше всего постороннего попадало именно с кухонь, князь изучил внимательно первое издание советской «кулинарной библии» — «Книги о вкусной и здоровой пище». И обнаружил, что справочник всюду рекомендует добавлять новый продукт кетчуп. А княгиня донесла, что про то даже плакаты на улицах видела.

В общем, с аллергеном князь определился.

Целых два месяца лили из квартиры в сливные отверстия кетчуп, томатную пасту и просто давленные помидоры в количествах промышленных, но своего добились: чудище от томатов стало прямо-таки выворачивать, и забилось оно в самые недра.

Да и вообще начало с опаской относиться к вылазкам из сливов, пускай бы и в охоте на аппетитные пальчики.

И, хотя после войны кетчуп запретили и даже «Книгу о вкусной и здоровой пище» переиздали без всяческого о нём упоминания, томатов в готовке всё-таки использовали много, так что профилактика сохранялась и от переселения чудища через канализацию в другие дома москвичей это уберегло.

Больше оно не буянило.

А вот Жожо после того вероломства определили в её лес в виде птички постоянного проживания.

Без прав покидать территорию.

И без рук, чтобы снова чего не наворотила.

Хотя продолжала Жожо помогать всем, до кого дотягивалась. С переменным успехом.

Глава 40

О том, как Таня Белочкина жизнь свою устраивала

Первое время Танюшка меняла кавалеров едва ли не через день. Распускать руки она им не позволяла, а скорее изучала внимательно. Ещё неблизкого знакомца на расстоянии держать получалась проще, а подпускать их Таня побаивалась. Всё страшилась найти в кандидатах черты Кеши, умело замаскированные.

И про все заслуги недели обязательно и подробнейшим образом рассказывала белому попугаю, с настоящей мстительной радостью. Всякий раз для того выбирала она поздний вечер субботы. Через такую хитрость, кипевший всю ночь Кеша растрачивала очередные пять слов понапрасну: без окончания, потому непонятно, и значит, даже и отвечать ему не стоило.

Однако спустя пару недель Таня убедилась, что не в шутку боится всех мужчин. Ожидает, так сказать, скрытую подлянку и, чтобы разоблачить её, аннулирует кавалеров за сущие пустяки. Одного, например, за то просто, что пришёл на свидание ровно к назначенному времени, минута в минуту. Решила Таня тут же, что он педант, и сбежала.

Княгиня через то переживать принялась. Всё ещё она о Тане заботилась. И задумала потому побыть сводней…

Первым делом принесла княгиня в квартиру с той стороны, пока все спали, портрет кавалериста Луки Прокоповича. Он, правда, был всё ещё несколько помятым после своих злоключений, потому как поверх свёрнутого в трубочку полотна угораздило Иннокентия ещё и коробку обувную с лекарствами поставить на шифоньере. Князь прописал Луке растяжку в новой раме, но в раме он на задуманное место быть повешен не мог, потому что тогда бы сбивали бедолагу постоянно и лупили рамой о косяк к тому же. А это всякому настроение испортит.

Так что вторично за год из рамы Луку извлекли, на этот раз бережно.

Пристроила его княгиня на дверь уборной, но не внутри, разумеется, а снаружи.

Смотрелся кавалерист лихо, невзирая на полосы с трещинками.

Следующим шагом подсунула собирающейся в поликлинику Татьяне княгиня в сумку героическую Луки Прокоповича автобиографию, чтобы Белочкина со скуки в очередях её почитала и прониклась.

Так и вышло.

Обнаружив после предмет на видном месте, Таня начала его рассматривать… А потом снова. Подолгу около двери останавливалась, а после даже торшер принесла и оставленную Витенькой перед отъездом электробритву в его пустой теперь комнате подключила, пристроив на подоконник и придавив провод утюгом Инны Михайловны.