Чтение онлайн

— Да? — Дора села на стул, на ее лице не отразилось ни малейшего волнения.

— Мы подумали, что, может быть, стоит уехать раньше, чем мы собирались, — тихо добавила миссис Корвит. — Возможно, в ближайшее воскресенье.

— А мне вообще хочется собрать вещи и уехать немедленно, — быстро сказала Хильда. — Сегодня или завтра.

Дора взглянула на мать, та покачала головой.

— Она хочет сбежать, никому не говоря, даже слугам.

— Не говорить слугам? — медленно переспросила Дора. — Но как же…

— Конечно, это невозможно. Это я ей и пыталась объяснить.

— Но… у нас было так много неприятностей… — Хильда запнулась. — Люди решат, что это естественно…

— Мы уедем в воскресенье, — сказала миссис Корвит, вставая. — Я сегодня поговорю с Ледом.

Дора тоже поднялась и направилась к лестнице. Положив руку на перила, она вполголоса проговорила:

— Если топор прежде не упадет.

На кровати громоздились кучи белья, костюмов, платьев, жакетов. Около большого кресла были составлены шляпные коробки и обувь. Два объемистых пустых чемодана стояли у двери.

В комнате наверху пациентка прервала сборы и стала разглядывать желтое платье из органзы с широкой юбкой. Вдруг она решительно натянула его на себя. Платье повисло мешком, талия оказалась слишком низко, подол касался пола. Вскоре пациентка сняла платье и подошла к туалетному столику. Сборы были забыты, стоило ей начать переворачивать странички маленькой красной тетрадки с золотым обрезом.

«Я начала замечать это недели две назад. Думаю, это началось на дне рождения Грейс, куда она надела желтое платье. Я даже не знала, что у нее есть это платье. Должно быть, она слышала, как мы говорили о нем, а потом тайком купила. И это — после того, как у меня не хватило на него денег! В нем она казалась очень взрослой, и он начал смотреть на нее как-то по-новому. Я видела, как в его глазах появляется это выражение, и знала, что это опять произойдет. Я видела, как это начинается. Так же, как и в прошлом. Потом он достал билеты на пьесу, которую я видела, поэтому он пошел с ней. Вчера он пригласил ее поиграть в гольф, потому что я не умею. Все начинается снова. Все идет точно так же…»

Свендсен удивленно остановился на пороге кухни и огляделся. Тут царил беспорядок. Газеты, мебель и вещи были разбросаны по всей кухне, а стулья, не загроможденные разными горшками и сковородками, использовались вместо стремянок.

Стоя на стуле, Патрисия вынимала из шкафа тарелки и передавала другой горничной, которая перекладывала их газетами и ставила в деревянную кадку. Дворецкий заворачивал серебро, а кухарка бегала из кухни в буфетную, опустошая полки.

Патрисия, ворчавшая себе под нос что-то про «всю эту проклятую работу», остановилась, увидев Свендсена. Поджав губы, она угрюмо отвернулась.

— Что тут происходит? — спросил шофер.

Поскольку все промолчали, ответила кухарка:

— Они решили уехать в воскресенье.

Собиравшийся бросить пальто на стул прямо поверх сковородок, Свендсен замер и уставился на нее.

— В воскресенье? В это воскресенье?

— Да. Мистер Корвит закончил дела быстрее, чем рассчитывал. Поэтому они уезжают раньше.

Шофер бросил пальто и отставил несколько сковородок, чтобы было, куда сесть. Потом он сказал:

— Забавно. Старик ничего не говорил мне по дороге на работу.

Тарелка выскользнула из рук Патрисии и разбилась. Сердито ругаясь, она слезла со стула, чтобы собрать осколки.

— Лично я буду искать место продавщицы, — пробормотала она.

— Чтобы быть продавщицей, надо хоть немного соображать, — бросила другая горничная.

— Ой, занимайся своими делами! — окрысилась Патрисия. Затем, повернувшись к Свендсену, она сказала: — Они же не обязаны спрашивать своих, работников, когда им лучше уезжать!

— Не надо срывать на мне зло за разбитую тарелку, — мягко сказал шофер. — Мне просто казалось, что, когда твой наниматель делает ноги, он обычно предупреждает об этом. — Он закурил и продолжал, не вынимая сигарету изо рта. — И когда они это решили?

— Что значит «делает ноги»? — спросил Уэймюллер, не поднимая глаз от серебра.

Свендсен с удивлением посмотрел на него.

— «Делает ноги»? — повторил он. — Но это же просто выражение. А что?

Его собеседник пожал плечами.

— Ничего. Странное выражение.

— Так или иначе, — вмешалась Патрисия, — можешь не волноваться. Они платят за месяц вперед.

Свендсен выдул струю дыма в ее сторону.

— Отлично, — мрачно произнес он. — Это меняет дело. — Он наблюдал, как вытянулось ее тело, когда она полезла за очередной тарелкой. Дверца стенного шкафа случайно захлопнулась, и Патрисия резко отдернула руку. Посасывая палец, она опять стала чертыхаться.

Поднявшись, шофер подошел к раковине, погасил окурок о край урны и бросил его туда.

— Ну, что ж, если мы собираемся, Уэймюллер, мне хотелось бы получить ту книгу по механике, которую я вам одолжил. Хочу кое-что перечитать.

Дворецкий на миг поднял на него глаза, и снова занялся сборами. Отставив полную коробку серебра, он потянулся за пустым ящиком.

— Я отдам ее вам сегодня же вечером.

Свендсен хотел было что-то сказать, но раздался звонок. Уронив ложку, Уэймюллер выпрямился. Он надел пиджак, даже не поправив засученные рукава, и поспешил к двери.

— Уэймюллер! — позвал Свендсен. Дворецкий остановился.

— Вы не спросите миссис Корвит, могу ли я как-то помочь со сборами? Может быть, надо снести чемоданы вниз?

Его голос звучал непринужденно, но Патрисия бросила на него мрачный взгляд. Передавая вниз очередную стопку тарелок, она язвительно сказала:

— Ты зря теряешь время. Мисс Корвит — мисс Хильды Корвит! — сейчас нет дома.

— Я передам ей, — сказал Уэймюллер и вышел через крутящиеся двери.

Свендсен посмотрел на ногу Патрисии, когда она наклонилась, чтобы закрыть дверцы.

— Ну что ж, — сказал он, — может быть, мисс Корвит — Мисс Дора Корвит! — сейчас дома. — Он принялся рассеянно чистить ногти.

— У нее полно других дел, ей некогда думать о шоферах.

— Жаль, что у тебя их нет, — раздраженно заметила другая горничная, когда Патрисия едва не разбила еще одну тарелку.

— Что, только миссис Корвит дома? — спросил Свендсен, предупреждая ответ красной от злости Патрисии. Он продолжал чистить ногти, не поднимая глаз.