Чтение онлайн

Примерно с полчаса назад Давыдов прислал сообщение, указав место встречи недалеко от старого парка. Я не понимала, почему ребята решили собраться именно там, поэтому стала писать Насте. Она как раз сидела во Вконтакте с телефона, и я надеялась, что она ответит быстро. Пока подруга собиралась с мыслями, мне нужно было подготовиться к завтрашнему дню. Как всегда, я сложила в рюкзак тетради, халат, несколько ручек и кое-что из косметики. Вскоре Настя сама позвонила мне.

– Матвеева, у тебя совсем крыша съехала?
– забавно, но эти слова я услышала не от Максима, а от Лебедовой.
– Какой старый парк, и куда вообще ты собираешься?

– В кино с вами, но теперь, похоже, никуда, - пробормотала я в замешательстве.

– Если ты про нас с Андреем, то мы никуда не идем, - сказала Настя. По ее голосу было слышно, что она тоже озадачена.

– Может, Сажнев забыл упомянуть о чем-то?
– предположила я.

– Да нет, мы с ним уже попрощались на сегодня, - Лебедева была уверена в своих словах, что еще больше обескуражило меня.

– Вот странно, я не поняла чего-то, наверно, - рассудила я.
– Мне Максим сказал, что есть предложение сходить вечером в кино. И что встречаемся у старого парка...

С минуту мы молчали, а потом почти одновременно воскликнули:

– Вот черт!..

– Думаешь, он собирался позвать только меня?
– спросила я.

– Либо Андрей получит за то, что вовремя не сообщил мне о грандиозном походе и не дал собраться, - хмыкнула Настя.
– Что будешь делать?

– Не знаю, - задумалась я.

– Ну... ты приди хотя бы, - голос Насти стал обеспокоенным.
– Представь себя на его месте...

Я представила. Попрощавшись с Настей, я осталась сидеть в рабочем кресле перед монитором. Чтобы успеть вовремя к Максиму, нужно выходить уже сейчас. Но я продолжала сидеть на прежнем месте. В окне были видны ворота парка, за которыми теснились черные стволы обнаженных деревьев. Их влажная кора поблескивала в свете старых фонарей, что раскачивались от порывистого ветра.

Я решилась. Быстро надев куртку и замотав шею шарфом, я вышла на улицу. Вечер был зябким, и мне стало прохладно в своих легких кедах. Я шла в парк, потому что не могла позволить своему лучшему другу быть там одному. Но что станет с нашей дружбой после того, как он скажет то, зачем позвал меня? Слова нам не помогут. Давыдов очень близкий для меня человек, и какая-то часть моего сердца всегда будет помнить о нем. Я не хочу сталкиваться с ним в коридорах института и застывать в неловком молчании. Или вовсе делать вид, что мы незнакомы. Он дарил мне столько радости, я не могу потерять его.

В сумраке вечера было сложно что-то разглядеть, и мягкие шаги не выдавали моего появления. Максим должен ждать меня в глубине парка, там, где потемневший от времени фонтан и вокруг него деревянные скамьи. До них оставалось совсем немного, но внезапно из памяти всплыли сегодняшние слова Даши и обожгли меня. "Из-за него".

Я смогла понять ее только сейчас, пока шла на встречу с Максимом и собиралась поговорить с ним. Но чтобы отпустить Давыдова, мне просто не следовало приходить. Ведь если у нас и получится остаться друзьями, история не закончится. Я не могу быть рядом с ним, мне лучше уйти прямо сейчас и дать ему время узнать Дашу, даже если он нужен мне.

Я не должна больше встречаться с Максимом. Пусть думает, что это отказ. Что мне все равно на человека, который ждал меня под накрапывающим дождем и ветром. Словом, пусть увидит во мне худшие черты человеческой натуры. Эгоистичность и равнодушие. Верно, это будет последняя встреча, которую он мне назначит. Но и его последние чувства ко мне.

Я вышла к центральной части парка, огороженной широкими каменными столбами. Давыдов медленно прохаживался по открытому пространству, и блики фонарей скользили по его лицу и черному пальто. Я скрылась за одним из столбов. Отчего-то было мучительно смотреть на его прямой силуэт, такой одинокий в этом пустом парке. Максим достал телефон и принялся звонить. Еще до того, как оператор связал нас, я взяла телефон в руки, а через секунду появился звонок. Долго, с тяжелой грустью я смотрела на беззвучный вызов. Так же долго Максим не клал трубку, и его четко очерченные скулы заострились на бледном лице.

Точно не знаю, сколько мы пробыли здесь. Максим просто сидел на скамейке. Я - стояла, прислонилась спиной к столбу. Давыдов уже не ждал меня, а просто смотрел вдаль, и его лицо постепенно приобретало спокойное выражение. Все это время, пока я была здесь, часть моей души безмолвно сидела рядом с Максимом. Она хотела сказать ему, что он не один. В этом парке. И в этой жизни. Но Давыдов больше не слышал ее. Он поднялся со скамьи и медленно пошел к дому. На часах было одиннадцать вечера.

Максим прошел в десятке метров от меня, но не увидел. Тень столбов надежно скрывала мою фигуру, а Давыдов ни разу не обернулся. Я подождала еще несколько минут, чтобы не догнать друга в дороге, а потом покинула парк.

***

Следующий день прошел как обычно. С утра я сидела на лекциях и пыталась веселиться с Настей, правда, выходило не слишком натурально, и подруга сразу заметила мою грусть. Она спросила о том, как прошел наш разговор с Максимом, но я ничего не ответила, и по выражению моего лица она поняла, что больше не стоит об этом спрашивать. За весь день я не видела Максима ни разу, и, честно говоря, испытывала от этого облегчение.

Вечером, когда я зашла в антикварную лавку, Освальд Павлович был занят с покупательницей. У прилавка стояла худая женщина, одетая в строгий брючный костюм. У нее был вид дамы из высшего общества, о чем больше всего свидетельствовал высоко вздернутый нос и поджатые в тонкую ниточку губы. Едва я увидела ее лицо, мне тут же захотелось спросить, не утомительно ли это, соблюдать подобную гримасу. Но я знала, что отпугивание покупателей Освальд Павлович посчитает дурным тоном, а потому промолчала. На прилавке уже лежала завернутая покупка.

– Надеюсь, на этот раз ваза подойдет, - проговорила дама притязательным тоном.

– Уверен, она прекрасно впишется в дизайн вашего великолепного дома, - сказал Креза с улыбкой. Я тихонько проскользнула за прилавок и поздоровалась. Освальд Павлович добродушно ответил мне, а дама ограничилась сухим кивком.

– А еще покажите мне вон те кофейные чашки, - палец высокомерной дамы указал в нужном направлении.

– Кофейные?
– вкрадчиво переспросил Креза, и я увидела, как его лицо снова заливается гневными красками. Похоже, одно упоминание о кофе теперь выводило его из себя. К слову, тот факт, что в "Buona Sera" наверняка будут делать не один лишь кофе, не сильно заботил Освальда Павловича. Почему-то он решил ополчиться только против бразильского напитка.

– Я покажу вам, - улыбнулась я. По счастью, чашки стояли на нижней витрине, и Освальду Павловичу пришлось бы наклониться за ними. Ну не с его же больной спиной лазить по витринам! Ловко подхватив чашки и прилагающиеся к ним блюдца, я вернулась к прилавку и поставила перед дамой. Сам Креза к этому моменту уже куда-то испарился.

– Прекрасные образцы английского производства, сделанные из костяного фарфора, - начала я, мягко улыбаясь.
– Друг Освальда Павловича делает ему хорошую скидку, потому такая привлекательная цена.

– И в правду, - пробормотала дама, вертя чашку в руках.
– А это что, скол?

Я пригляделась к чашке и покачала головой.

– Ни в коем случае. Это же стилизация под старину. Потрогайте, скол гладкий. Его специально шлифовали.

– Тогда упакуйте, - через некоторое время, закончив доскональный осмотр, сказала дама, и я принялась за дело. Вручив покупательнице пакет, я рассчитала ее и вежливо попрощалась. Мне хотелось пошутить над Крезой и спросить, сколько еще он собирается так себя вести, но тут дверь в лавку с грохотом распахнулась. К нам пожаловал Борис, разъяренный как стадо аргентинских быков. На пороге он едва не снес уходящую даму, но даже не обратил на это внимания. От показного равнодушия, с каким он говорил прежде, не осталось и следа. Глаза мужчины горели яростью.