Чтение онлайн

Креза обратил ко мне свой воспаленный, озлобленный взгляд.

– Ты будешь говорить мне, как вести себя, девочка?
– поинтересовался он.
– Я был его отцом и воспитывал так, как считал нужным. Его дело - помогать мне во всем, учитывая ситуацию, в которой мы оказались. А он даже не пытался нормально поговорить со мной хотя бы раз в жизни.

– Может, для подобных разговоров нужно было доверие?
– поинтересовалась я не без сарказма.
– Может, один из вас должен был предусмотреть это?

Освальд Павлович вздохнул и будто немного успокоился.

– Похоже, я остался на темной стороне луны, - усмехнулся он.
– Тебе легко говорить, ты не была на моем месте, и не дай Бог такому произойти. Но ты должна понять меня, Кристина. Я делал то, что считал нужным.

На долгие минуты комната замерла в молчании, и мы, ее скромные гости, тонули в лунном свете. Мой взгляд бродил по предметам и заботился лишь о том, чтобы не столкнуться со взглядом Освальда Павловича. Боль. Вот чем все затянулось здесь, болью. А я не знала, как снять ее, не разрушив той скрытой от взора стены разногласий, стоящей между отцом и сыном. И вновь, единственное, что можно было сделать сейчас, это уйти.

Дверь едва слышно скрипнула за моей спиной, и лавка погрузилась в сон.

Глава 5

Потекли долгие осенние дни, которые все чаще приносили с севера туман и дождь. По утрам жители нашего городка надевали кожаные куртки и плащи, прячась в них, точно во вторую кожу. Стараниями заботливых мам встречные дети были укутаны в шарфы и шапки. Машины прокладывали грязные колеи во дворе, и голуби, до этого прыгающие вдоль бордюров, теперь жались под крышами домов.

Бабушка лежала в больнице уже две недели. Я навещала ее почти каждый день, мы болтали, и она постепенно шла на поправку. Иногда со мной приходила Настя. Моя бабушка ей очень понравилась, и это оказалось взаимным. Максим тоже бывал здесь несколько раз. У них с Дашей вроде бы постепенно завязывались отношения. Я ничего не спрашивала, только шутила, если он вдруг сам заговаривал об этом, и в целом делала вид, что мне все равно. Кажется, со стороны это выглядело именно так и не вызывало сомнений у Давыдова.

По поводу того вечера в парке мы не сказали друг другу ни слова. Я не знаю, о чем думал мой друг. Похоже, он поставил точку в нашей истории. Не буду скрывать, мне было жаль нашей дружбы, но так лучше для него и для нас обоих.

Мы стали видеться гораздо реже. Стоит ли говорить о том, что у нас больше не было никаких встреч и вечерних прогулок. Максим подрабатывал санитаром на скорой помощи и брал в среднем по две ночи на неделе. Порой, встречая его в коридоре института, я по одному взгляду понимала, что ночка снова выдалась суматошной. Максим как-то рассказывал, что иногда им не удается уснуть и на пару часов, так много работы. А я продолжала пропадать за книгами, изучая эти космические объемы, которыми нас загружали, поэтому времени особо не было. За эти две недели пару раз я встретила Юрия Витальевича, который здоровался со мной хмурым взглядом и спешил уйти.

Сегодня с утра по расписанию снова были две лекции по анатомии. Константин Александрович, одев поверх своего строгого костюма белый халат, поднялся за кафедру. Он махнул рукой, и все студенты присели. Проектор уже работал, Одинцову оставалось лишь открыть свою лекцию с флешки.

– Доктора!
– произнес он.
– Надеюсь, среди вас нет таких, кто не слышал историю о Дедале и Икаре?

Все загудели, давая понять, что, конечно же, они о ней слышали. Наш староста Паша даже принялся растолковывать сидящему рядом парню суть мифа, и его щечки забавно подрагивали при этом.

– Замечательно, полагаю, конец вам известен?
– продолжал Константин Александрович.
– Старая притча о том, как человек полетел к солнцу, и любопытство сгубило его. Людям не дано летать, как и не дано все знать. Всегда помните об этом, когда хотите подобраться к солнцу слишком близко.

Все умолкли, врасплох застигнутые этими словами профессора. Сам Одинцов, опираясь руками о поверхность кафедры, оглядывал зал. Когда наши взгляды встретились, мне показалось, что он едва заметно кивнул. Сразу после этого, как ни в чем не бывало, он открыл презентацию и объявил тему занятия. Это было строение мышечной ткани.

Закончились лекции на полчаса раньше, чем должны были, и у нас появилось свободное время. Насте написал Андрей. Они уже приехали с цикла по психиатрии, и ребята решили встретиться. Мне ничего не оставалось, как пойти за подругой.

На втором этаже Сажнев встретил Настю, а потом они присели на одну из лавочек, стоящих вдоль стен широкого коридора.

– Давыдов тащится сзади, - улыбаясь, сообщил мне Андрей, и я решила, что таким образом он пытается от меня отделаться. Максим и в самом деле приближался к нам. Заметив, что он один, я решила не мешать ребятам, и пошла ему навстречу.

– Привет, - он улыбался, и по этой открытой улыбке я поняла, что Давыдов рад меня видеть.
– Какие дела?

– Бабушку сегодня выписывают, - сообщила я.

– Пойдешь встречать?
– Максим жестом указал на свободную скамейку, и мы присели.

– Нет, сегодня пары до вечера, - проговорила я.
– Встретимся с ней дома. Что у тебя нового?

Максим задумался.

– Конкретно у меня - ничего, - пожал он плечами.
– Но есть кое-что, о чем я не могу умолчать.

– Внимаю!
– приготовилась я, не представляя, что хочет поведать мне Давыдов.

– Помнишь ту мадам из диспансера?
– спросил Максим, и я улыбнулась. Мне нравилось, как он подобрал слова.

– Вполне, а что с ней?

– Формально - биполярный тип шизофрении, - сказал мой друг.
– Но не в этом дело. Я тут ухитрился полистать ее историю болезни.

Мой изумленный взгляд устремился на Давыдова.

– Врач разрешил?
– не поверила я. Учитывая, какой инцидент произошел, я не ожидала, что студенту доверят хоть какую-нибудь информацию.

– Мне - да, - кивнул Максим.
– Так вот, выяснил я там следующее. Пациентка Остапова Елизавета Сергеевна, болеет с 23 лет. Начиналось все с приступов параноидального бреда, несколько раз лежала в отделении. С течением времени болезнь прогрессировала, и в виду того, что Остапова начала представлять угрозу для окружающих и самой себя, решением консилиума ее оформили на постоянное проживание в пансионате.

Пансионатом называли психиатрическую больницу, что располагалась за чертой города. Там содержались пациенты, которым требовалось длительное лечение. Многие из них доживали свой век в тех стенах, за пределами которых простирался сосновый лес и свежий, нетронутый выхлопными газами воздух.

– Она там живет уже тридцать семь лет, - продолжил Максим.

– В общем, списали бабульку со счетов, - пробормотала я.
– А кто ее оформил?

– Да вот и непонятно, - пожал плечами Давыдов.
– В графе родственников прочерк. Может, совсем одна осталась, привезли по скорой в момент приступа и поместили туда... Еще одна деталь забавная была. В перенесенных операциях кесарево сечение.