Чтение онлайн

Спустя три года Ирина снова забеременела, и у Олега появился младший брат. Его назвали Борисом в честь деда Освальда. Молодая чета с нетерпением и любовью ждала рождения ребенка, но никто не мог представить, что этот день обернется страшной трагедий для всей семьи. Жена Освальда умерла в родах от внезапно развившегося кровотечения. Врачи ничего не смогли сделать.

Олег тогда был еще слишком мал, чтобы остаться без материнского тепла. Боря же и вовсе не успел познакомиться с матерью. Но хуже всех пришлось Освальду. Доля скорби и страданий опустошили его молодую душу, полную надежд и стремлений, что угасли так рано, даже не успев как следует разгореться. Он буквально не знал, как жить дальше. В отчаянье Ося целыми днями просиживал в бывшей супружеской спальне. Дом находился в запустении, как и Креза. Тогда мать Освальда взяла на себя роль хозяйки дома. Она успевала следить за двумя малышами, каждый из которых требовал уйму внимания. А Освальд все сидел и сидел на постели, плотно закрыв двери и окна. Щетина покрыла его лицо, скулы заострились, на глазах виднелись влажные темные полосы припухших век. Как мать не пыталась, она не могла заставить его начать есть или делать хоть что-то. А однажды, когда она забрала мальчиков в парк, он не выдержал. Нашел в аптечке сильное снотворное, которое выписывали его матери, выпил почти весь пузырек, - сколько хватило духу, - и лег на ту сторону кровати, где всегда спал. Мать нашла его там, свернувшегося калачиком, точно маленького ребенка. В руках он сжимал подушку, на которой спала жена.

Скорая успела. Врачи откачали молодого мужчину на месте, предложили обратиться к психиатру, другим специалистам, но мать отказалась. Едва очнувшись, из пелены глубокого обморока и мелькающих вокруг предметов ясно он увидел лишь одно, - глаза матери. Она смотрела на него с немым горестным укором, и Креза почувствовал, как что-то сломалось между ними навсегда. Еще одна незримая нить оборвалась, и он будто услышал в голове этот несуществующий сухой звук разрыва.

За весь вечер мать не сказала Освальду ни слова, не спросила его ни о чем. Лишь на утро она вошла к нему в спальню, словно набралась сил для трудного разговора. Она застала его там же, где и намедни.

– Как ты мог так поступить со своими детьми?
– глухо спросила она.
– Я думала, тебе нужно время. Но тебе нужно только это, - сидеть в пустой комнате и жалеть себя. Она умерла, ты не можешь изменить прошлое! Будь мужчиной, Освальд, возьми себя в руки!.. Мне надоело смотреть на все это. Завтрашним утром я забираю мальчиков и уезжаю к себе.

Освальд слышал, как до полуночи щелкали застежки чемоданов и гремели вешалки в шкафах. Утром мать встала рано. Ей было больно бросать сына, но больше она не может остаться здесь, у нее своя жизнь, она нужна мужу, и есть мальчики, которых надо взрастить в обстановке, полной любви и счастья, а не с мрачным отцом, который не в состоянии даже подняться с постели.

Она вышла на кухню, чтобы выпить кофе, но с удивлением увидела там своего сына. Освальд стоял у плиты и жарил яичницу.

– Я подогрел смесь для Борьки, - глухо сказал он, почувствовав спиной, что пришла мать. Сперва она не знала, что ответить, лишь молча кивнула и не двигалась с места. Но она уже поняла главное. Ее сын вернулся. Пробыв с ним еще несколько дней, женщина убедилась в том, что может доверить ему детей, поэтому уехала. Теперь вся забота о семье легла на плечи Освальда.

Борю он увидел впервые только в то утро, когда мать собиралась уехать с его сыновьями. До того момента Освальд не фокусировал взгляд ни на одном предмете. Борис родился крепким, здоровым мальчиком, удивительно похожим на мать, особенно глазами и смехом. Но вот странное дело, каждый раз, когда Освальд ловил взгляд малыша, он не мог радоваться тому единственному, что осталось у него от жены. Он вспоминал лишь ее мертвое тело в морге, равнодушное к его просьбам вернуться. Освальд напрягал все внутренние силы, стараясь скрыть свое отчуждение, но побороть это чувство ему не удавалось.

Чем старше становились мальчики, тем сильнее разнились их характеры. Олег, уравновешенный и преданный, всегда был готов помочь отцу с любым делом. Борис же оказался другим. В нем жила удивительная способность спорить и задавать вопросы, чем он нередко навлекал на себя хмурый взгляд отца, а то и подзатыльник. На все мальчик имел свое мнение и не стеснялся его высказывать. Противоречия между отцом и сыном были негласными, ни один не мог бы назвать их причину, но со временем и Борис понял, - они с Освальдом чужие люди.

Борис любил побыть один. В выходной день он запирался у себя в комнате и выходил только чтобы пообедать. Отец задавался вопросами, что он делает все это время. Шел бы гулять с другими ребятами, как брат, который гонял мяч за окном со своими сверстниками. Но Борис читал заумные книги, писал что-то мелким почерком в тетрадь и все чаще смотрел на остальных людей прищуренным взглядом, в котором угадывалось то ли презрение, то ли задумчивая улыбка.

Однажды, в морозный зимний день, два брата все же собрались выйти погулять вместе. Дворовые парни отправлялись играть на речной лед, что было забавой опасной и тайной. Никто бы из родителей не согласился отпустить детей на реку, но в этом и состояла прелесть похода, что родители ни о чем не догадывались. Боре было тогда тринадцать, Олегу - шестнадцать лет. На льду неширокого русла проходил так называемый турнир, суть которого заключалась в том, кто быстрее перейдет на другой берег. Ребята один за другим проходили свои испытания, а паренек постарше подсчитывал время каждого и фиксировал в небольшом блокнотике. От ощущения опасности захватывало дух, и у любого прибегавшего обратно глаза горели от восторга и страха.

Настала очередь Бориса. Когда ему дали отмашку, он рванул с места и вскоре оказался на другом берегу реки.

– Нехило, - заметил тот, кто подсчитывал время по секундомеру, явно украденному из стола отца.

– Ничего, я побью твой рекорд!
– завопил другой парень, который собирался бежать следующим. Борис услышал его и засмеялся. Он поискал под сенью деревьев длинную отсыревшую от снега ветку, привязал к ней свой носовой платок и воткнул в снег точно флаг. Кому-то эта идея понравилась, кто-то, напротив, неодобрительно засвистел. А когда Борис стал возвращаться, улыбки в один миг сошли с лиц ребят. Они что-то увидели и принялись кричать наперебой Борису, чтобы он вернулся на берег. Они махали руками и показывали назад, но Борис не понимал, в чем дело. Он прошел треть расстояния и только теперь увидел, о чем его пытались предупредить. На середине реки лед треснул. Отчего это произошло, никто так и не понял. Быть может, слишком много людей уже испытало его сегодня на прочность. Или иная, никем так и не разгаданная причина омрачила этот солнечный зимний день, но стоило Боре сделать еще один шаг, как трещина стремительно стала расползаться в его сторону.

– Все на берег!
– орал самый старший из ребят, бросив в снег и блокнот, и секундомер.
– Уходите со льда!

Все ринулись на снег, но один не двинулся с места. Боря тем временем от страха принялся бежать, и под его ногами, точно под руководством невидимого смычка, разрасталась паутина трескающихся льдин. В сердце мальчика происходило нечто сродни этой катастрофе на реке. Было безумно страшно, и трепещущий ужас охватывал все его существо.

Олег бросился к брату, еще сильнее растревожив беспокойны лед. Под ногами Бориса льдины подтапливались водой, и один кусок все же треснул окончательно. Нога Бори ушла под воду на доли секунд, но тот успел рывком вытащить ее из темной пучины, отчаянно цепляясь за лед и карабкаясь вверх. Холодная вода обожгла голень, и парень упал на лед, больно ударившись лицом. Из носа потекла кровь. Боря отчаянно, с остервенением, на какое только была способна детская душа, взбирался по льду, пытаясь убежать от преследовавших его трещин. До берега осталось около двадцати метров. Тогда парень оттолкнулся и прыгнул, преодолев расползающуюся трещину, которая могла бы отрезать ему путь. Но он не угадал, и прыжок стал губительным для ледяного слоя. Он треснул прямо под Борей, и мальчик по пояс ушел в воду. Его руки все еще хватались за крошащийся лед, но сапоги и набухшая одежда тянули ко дну. Он собрал все силы, и ему удалось опереться локтями о льдину. Под водой он пытался скинуть ногами сапоги. Вдруг стало легче, - кто-то схватил его и принялся тянуть. Это был Олег. Лед продолжал крошиться под ними, а до берега было почти что рукой подать.

– Беги!
– приказал Олег, толкая брата к берегу. Но лед окончательно просел под ними, и теперь в воде оказались оба. Река встретила их таким холодом, что казалось, сердце не выдержит этого и остановится. Ребята на берегу в ужасе и оцепенении смотрели на двух братьев, что бились в небольшой проруби, окруженной островками льдин. Эти юные зрители не были бессердечными, они просто не могли им помочь и не хотели умирать сами. Оторопь взяла всех, кто стоял на берегу.

Помощь появилась неожиданно. Со стороны леса к реке вышли двое мужчин, по виду бывалые охотники, с ружьями наперевес. Один с пышной густой бородой, другой, напротив, гладко выбритый и весьма юный по сравнению со спутником. Охотники весело смеялись и явно не предполагали увидеть то, что творилось сейчас на воде. Когда же жуткая картина безысходности открылась им в полной мере, они оба, не раздумывая, стремительно ринулись вниз к берегу.

– Рассеки лед!
– крикнул бородатый, и его спутник, достав из вещевого мешка что-то похожее на небольшой топорик для рубки мяса, стал ударять по кромке льда у берега. Бородатый еще скидывал куртку, но тот, что рассекал лед, уже бесстрашно двинулся по водной тропе.

– Куда ты в одежде?
– закричал ему в след товарищ, но парень лишь махнул рукой. Он шел по дну и с трудом преодолевал сопротивление воды. Одежда разом набухла и только тормозила все движения.

Олег видел, как охотник направляется к ним с братом и словно понял его. С силой, какая только осталась в его замерзающем теле, Олег толкнул мальчика к берегу. Охотник успел вовремя. Он ухватил Борю за рукав куртки и выловил его захлебывающееся тело. Для этого охотнику пришлось зайти в воду почти по грудь. Сзади уже стоял другой охотник и взял мальчика на себя. Он несколько раз падал в воду от тяжести одежды и мальчика на его руках. Все же ему удалось выбраться, и, едва ступив на берег, он упал лицом в снег, наслаждаясь секундным покоем и тем, как кровь приливает к напряженным мышцам.

А безбородый уже бросился к Олегу. Мальчик почти полностью был под водой, лишь иногда наружу с плеском выглядывали кисти синюшных рук. Охотнику пришлось зайти еще глубже, так что вода касалась шеи. Двигаться было невозможно, а еще течение норовило подхватить и отнести его на середину реки. Наугад он шарил в реке и, наконец, ухватил часть куртки Олега. Зажав покрепче синтепоновый клочок в отмерзнувшем напрочь кулаке, он сделал мощный рывок ногами, оттолкнулся от дна и смог на некоторое расстояние приблизиться к берегу. Дальше идти было проще. Вскоре на берегу лежало два тела, и потрясенные ребята сгрудились вокруг них. Бородатый уже давал распоряжения. Кто-то разводил костер из наспех отломанных веток деревьев, кто-то доставал теплые вещи из сумок охотников.