Чтение онлайн

Животное умеет хитрить, но не умеет лукавить. Кривить душой. Решать иные задачи, кроме обеспечения собственной безопасности. Человек лукавит напропалую. Пусть даже не ради конкретной цели, зато имея ввиду множество потенциальных.

Любопытство и лукавство — непременные атрибуты любой из сфер социальной жизни. В этом смысле изучение общественного мнения и социологические опросы — бесспорный апофеоз их многоприсутствия. Игра с невозможным количеством уровней, смысл которой не ясен никому. Никогда не поймешь, кто более любопытен — тот, кто организует подобные мероприятия, или те, кто в них волей-неволей участвует. С чьей стороны исходит больше лукавства? Со стороны последышей старины Гэллапа, убеждающих заказчика в чрезвычайной полезности периодического проведения подобных перформансов? Со стороны самого заказчика, который на самом деле желает выяснить совершенно не то, что декларирует? Или же со стороны представителей населения, которых, собственно говоря, и допрашивают настырные интервьюеры?

И каждый из них, и со стороны каждого…

Не верите? Вот вам наглядный пример. Зайдите в любой гипермаркет или в крупный торговый центр. В девяти из десяти случаев вы обнаружите там стенд с закрепленной на нем урной. Вроде избирательных. На стенде будет написано: «Помогите нам стать лучше!». Или «Что мы еще можем сделать для вас?». Или что-нибудь еще в том же духе. На стенде будут висеть подшивки с анкетами. В анкете вам предложат ответить на ряд вопросов и выставить ряд оценок. По категориям. Качество товаров, уровень цен, квалификация персонала, чистота сортиров и все такое. И, наконец, попросят высказать ваши личные, неимоверно ценные для гипермаркета предложения и пожелания. Лукавство!

Гипермаркету плевать на ваше мнение. Ему до нейтронной звезды ваши мысли по поводу того, как организовать взаимоотношения с вами наилучшим образом. Обратная связь, если и существует, то формальная, выборочная и крайне не оперативная. Вы можете уже забыть, что однажды имели неосмотрительность заполнить анкету и бросить ее в урну, искренне полагая, что совершаете благое дело. И вот через полгода, а то и через год вам звонят. Юноша или девушка. Веселые голоса. Вы с трудом припоминаете, что да, был такой случай. Да, что-то там написал. Да, думаю, что это важно. (Хотя вам уже давно все по хрену. Да и всегда было по хрену. Просто дремлющая гражданская сознательность нежданно-негаданно прочухалась и вновь провалилась в забытье. Успев нагадить.)

— Спасибо вам за сотрудничество! — весело говорит юноша или девушка. — Ваше мнение исключительно важно для нас! Ждем вас с новыми идеями! — и вешает трубку. Ставит заветную галочку в журнале рутин по отзвонам. В мире ничего не меняется. В гипермаркете тоже.

— Поздравляем, вы — лох! — лучезарно улыбаясь, говорит юноша или девушка и закрывает журнал. Пыльный. Используемый раз в год по обещанию.

Зачем же тогда нужны эти стенды? Эти урны? Эти опросные листки? Резон прост, как домашний шлепанец. Определить, какой процент покупательской массы готов приобретать здесь товары, не взирая ни на что. На грязные отхожие места, на ленивых сотрудников, на прогорклый кетчуп в местном бистро. На все, за что и морду набить не грех.

Достаточно подсчитать количество заполненных бюллетеней и экстраполировать его на среднестатистический показатель общей посещаемости магазина. Доля неравнодушных оказывается ничтожна мала. Запомните: вас просят подсказать, что необходимо изменить, именно для того, чтобы ни хуя не менять! Не плодить сущностей без необходимости. Практическое применение бритвы Оккама.

Справедливости ради — всю эту дребедень с определенной периодичностью отчитывает специально обученный человек. Вот это — как раз таки неприкрытое любопытство. Поскольку читать бывает интересно. Ибо далеко не все заполняют анкету и делятся предложениями и пожеланиями по причине внезапно кольнувшего в задницу шила гражданской сознательности. Кто-то делает это из любопытства. Кто-то из лукавства. Кто-то из обычного идиотизма.

В любой подобной урне найдется пара десятков откровений городских сумасшедших. Вы наверняка узнаете о том, что в отделе кухонной утвари обосновались недружелюбные инопланетяне карликовой породы. Облюбовавшие чудо-скороварки под свои центры влияния. От вас потребуют немедленно вызвать спецотряд по борьбе с пришельцами, иначе я, такой-то, никогда больше не приду в ваш магазин.

Жертва домашнего женского доминирования сообщит вам о том, что целых четыре часа они с супругой исследовали торговые площади, но так и не обнаружили нужной вещи. «Жена расстроилась и накричала на меня. Сейчас она писает, а я вам пишу. Да завезите уж, наконец, этот гребанный электрический орехокол!» — взывает к вам бедолага.

Ну и непременно найдется сообщение какого-нибудь просветленного мизантропа, потрясающее глубиной философской мысли:

«Слишком много людей в этом сраном городе…» Как тут не согласиться…

Одри — девочка на побегушках. Официально ее должность называется ассистент специалиста по связям с общественностью. На деле же ей приходится исполнять кучу обязанностей, с номинальной сферой деятельности никак не связанных. Она и курьер. Она и контролер кэш-лайн. Она может заменить продавца-консультанта. Ею затыкают дыры в рабочем расписании. От ее лица никогда не отлипает вымученная улыбка. Таков корпоративный устав. Улыбайся. Всегда. Что бы не произошло. Будь лояльным к покупателю. Лояльность к покупателю — основополагающий принцип политики нашей компании. Перекусывая в служебной столовке, помни о лояльности. «А каким тебя увидит покупатель?» — вопрошает с коммуникационного плаката лощеный жизнерадостный гомосек с крошечной, сверкающей поддельным бриллиантом серьгой в ухе. «Видишь, какой я лояльный? Какая лояльная у меня прическа? Оцени лояльную белизну моих зубов! — призывает он — Помни о лояльности и ты!»

Месяц-другой, и ты начинаешь воспринимать через призму лояльности к покупателю все на свете. Соседского кота, опять насравшего на твой коврик. Серийного эксгибициониста в Центральном парке. Эпидемию геморрагического триппера в Экваториальной Гвинее. Все, вплоть до миграции морского огурца к северным широтам.

С лояльной улыбкой Одри с рук на руки передает потерявшегося ребенка непутевой мамаше, подергивающиеся белесые ноздри которой выдают опасную степень кокаинового голодания. Удивительно, как это она сама до сих пор не потерялась. С лояльной улыбкой Одри выслушивает разъяренного покупателя, третьего дня купившего в магазине стеклянный заварочный чайник, взорвавшийся при первом же применении и смертельно ранивший осколками безголосую толстожопую хозяйскую канарейку. С лояльной улыбкой она отбивается от приставаний дежурного менеджера, тискающего ее унылые ягодицы в тесном коридоре служебного помещения.

С лояльной улыбкой она производит выемку покупательских отзывов. Она отпирает ящик и выгребает его содержимое в объемный пластиковый пакет. Один листок приклеился к стенкам ящика. Похоже, кто-то перед тем, как опустить анкету в приемную щель, здорово обляпал ее какой-то вязкой дрянью. Хорошо, если всего лишь джемом с мороженого.

Одри отклеивает листок и решает в него заглянуть. Так, походя.

«Сегодня в отделе детских игрушек со мной заговорил плюшевый мяч…» — читает она. Очередной псих.

«Дикость какая!» — думает Одри — «Придумают же…»

Через несколько минут ей предстоит услышать не менее дикую, но совершенно невыдуманную историю.

Такое вот допущение. Увидимся завтра.

Сердце колотилось бешено. Съёживалось в холодную колючую точку и тут же за долю секунды вырастало в раскаленный шар, заполняющий собой все пространство грудной клетки. С каждым ударом хрупким ребрам становилось все труднее сдерживать напор обезумевшего органа. Одно из двух: либо сейчас оно разорвется, захлебнувшись непомерной дозой крови, либо Джил его выблюет. Темно-красное с голубоватыми прожилками. Огромное крысиное сердце, по ошибке оказавшееся в человеческой груди.

В голове у Джил завелись гномы-молотобойцы, которые в такт сердечным сокращениям долбили по тонким височным костям тяжелыми кувалдами. Долбили и гоготали.

В горле саднило. Во рту стоял железистый привкус. Ноги сводило судорогой. Бежать дальше Джил не могла.

Она остановилась. Наклонилась, уперев руки чуть выше колен, чтобы хоть немного перевести дыхание. Огляделась по сторонам. Заметила автобусную остановку. Безлюдную. Свободная скамейка. Джил проковыляла к ней. Присела. Дыхание понемногу восстанавливалось. Так же, как и сердцебиение. Крыса, безраздельно владевшая до этой минуты ее телом и сознанием, начала сдавать позиции. Сперва крыса втянула лапы. Джил услышала, как вопят от адской боли ее нетренированные суставы. Мышцы окаменели. Каждая ее нога весила, наверное, не меньше тонны. Пожелай Джил пошевелить ими, ничего бы не вышло. Затем крыса освободила ее мозг. Лавина обрывочных спутанных мыслей обрушилась на нее. Мысли перескакивали друг через друга в расхристанной чехарде, спотыкались, разбивались на части и смешивались в дурацкий винегрет. Джил глубоко вдохнула и на несколько секунд задержала дыхание. Это помогло. Из бестолковой мешанины всплыли насущные вопросы: «За что?! Кто?! Куда?!».