Комплекс полноценности
Шрифт:
* * *
Любите женщину. Светло, Непогрешимо и мятежно. То вдруг неповторимо нежно. То вдруг неповторимо зло. Любите, словно никогда До вас любить так не умели, Чтоб даже птицы онемели И заворожилась вода. Чтоб вы, планеты не суля, Её молчанье понимали. И, не торгуясь, покупали Цветы с последнего рубля. Пусть рядом кружится базар Крапленых дам и страсти бычьей, Где целомудренностью тычат И выставляют, как товар. Где и душой, и телом лгут. Но вы не думайте об этом. Бросайте мелкие монеты — Пускай их нищие берут. Одним достанется зола. Другим похмельное веселье. Но, словно вечное Спасение, Звонят любви колокола. 1976
«Боль любую успокоит…»
* * *
Боль любую успокоит. Смоет горечь без следа. И остудит. И напоит Родниковая вода. Чистоту её и радость Только жаждущий поймет. А случается, что рядом Лишь один водопровод… 1974
«Мы есть…»
* * *
Мы есть. А может быть — и нет. И ничего не происходит, Когда впервые видим свет. Или, Незрячие, Уходим. Но поминальная свеча Была и будет горяча. Ей все равно как назовут. Она сгорит. И все уйдут… 1984
«Ты не один…»
* * *
Ты не один. Не в первый раз Мужчину женщина предаст. Ты не одна. Не в первый раз Мужчина женщину предаст. Я не один. И потому Так одиноко — Одному. 1986
«И верить нельзя…»
* * *
И верить нельзя. И не верить нельзя. Ужели такая досталась стезя? Ужели такая осталась дорога: От Господа Бога — До Господа Бога. 1986
МОРФОЛОГИЯ
1982
«Невидима потерянность лица…»
* * *
Невидима потерянность лица: И губы остаются, и морщины. Но, если трусость ходит в мудрецах, То лица превращаются в личины. Всё тот же будет в зеркале овал И моде сообразная одежда. Но мозг, как- будто морг. И безнадежно В нём стынут онемевшие слова. И вот, почти ничем неотличимы, На разных лицах — Схожие личины. 1984
«Живу — пока меня ругают…»
* * *
Живу — пока меня ругают Неуважаемые мной. Они толкутся за спиной И обо мне предполагают. Я прежде этого не знал И, как покойник, ждал похвал. 1984
«Всё и вся кончается однажды…»
* * *
Всё и вся кончается однажды. Мы живём на свете только дважды: Первый раз — с собой. Второй — с другими. Боже мой, все были молодыми… Каждому дарованы во благо На пути Цирцея Иль Итака. 1985
«Власть имущий — всласть имущий…»
* * *
Власть имущий — всласть имущий. Подающий, загребущий. И карать. Но, если надо, И корячиться готов. Все мы слуги разных званий: Кто поменьше — тот и крайний. Не своя рука — владыка У холопов и шутов. Но страшны не те, кто свыше, Их законы или дышла. Не казацкие нагайки, не казенные хлеба. Это все в России норма. Страшен страх. А в нем — покорность Несусветно- беспросветной психологии раба. То незримо. То без грима Управляет нами Имя Незнакомых и знакомых разных ведомственных лиц. Тот, кто правит — тот и правый. Даже если и картавый. Мы в законах — как в загонах Околоточных границ. О, великая Россия. Где теперь твои мессии? Затерялись на этапах: от Москвы — до Колымы. Не везёт Руси с вождями. Плачь кровавыми дождями, Потому что в полоумных Твои лучше умы… «Мне снился сон, в котором я стрелял…»
* * *
Мне снился сон, в котором я стрелял. И, убивая, словно очищался. И автомат в моих руках смеялся. И каждому — давал, давал, давал… 1972
«Столько врали, что вралями…»
* * *
Столько врали, что вралями Вы не смотритесь уже. Поменяемся ролями, Словно царства королями: Баш — на баш. Как лже — на лже. И на пьяном карнавале В честь сей новости благой Мы, друг друга узнавая, Удивимся — Кто такой? Покачаем головой. Каждый знает, что он хочет. Почему же шут хохочет…? 1986
«Как глупо, но я кажется забыл…»
* * *
Как глупо, но я кажется забыл С кем был. Кого любил и не любил. Как будто на мозаичной стене Перемешалось всё и все во мне. А что не перепуталось, осело. Так женщин опрокинутое «Да» В мужчинах оседает. Но тогда, Воистину, кому какое дело? 1975
«Я в сущую свою обитель…»
* * *
Я в сущую свою обитель Давно забытою весной Вошел, как в дворик проходной. Сначала — вдох, А после- выдох. Сначала вход, А после — выход. А может все наоборот? И выход — Это тоже вход? Но не расскажет тот, кто видел… 1985
«Опять апрельские капели…»
* * *
Опять апрельские капели Отпели зимние снега. И жизнь уже не столь долгА. А мы чего-то не успели. В несовершенстве пришлых лет Есть наших душ несовершенство. Воздай нам, Боже, во блаженство Чего и не было. И нет. Воздай несбыточность надежд, Недосягаемость стремлений, И сладость горьких искуплений, Где даже ненависть невежд Неотличима от молений. 1985
«Эти хриплые крики чужих голосов…»
* * *
Эти хриплые крики чужих голосов Чем убоже, тем громче в неистовстве. Ветер волосы рвет, оголяя висок. Я от смерти осмысленной — на волосок. От бессмысленной жизни — на выстрел. Я давно не хожу. Разучился ходить. На ходу поправляю подсумок. Отнимаю года — чтобы вместе сложить. Разве можно прожить, если не пережить Эту мудрость и это безумие? Но, шалея, вопит по бокам шакалье И собаки беззубые воют. Ах, как часто на их откликался вранье, И с опаской поглядывал на воронье, И смотрел, кто стоит за спиною. Но я больше не дам им себя обокрасть. Мне не сбавить ни бега, ни шага. Если где-то и есть избавления власть, То в готовности жить. А не выжить — и пасть. Потому что не пасть — это благо. И, когда позади у затылка, впритык, Волченогая стая задышит, И откуда-то сбоку оскалится клык, И вожак, заходя, мне нацелит в кадык, Все равно я его не услышу. Путеводная нить по груди пролегла. Кто из нас тетива? Кто мишень? Кто стрела? Поделиться с друзьями: