Чтение онлайн

– Да, особенно люблю карманить рыжих, – Глинский наклонился к ней. Он даже попытался улыбнуться широкой белозубой улыбкой. Попытка не удалась. Такие улыбки не входили в его арсенал.

– Ты должна догадываться, какая.

– Нет, хотелось бы узнать поподробнее.

– Скажем так, ты иногда будешь скрашивать мои одинокие вечера…, – произнеся эти слова, протянул к девице руку, в которую тут же упал кусок еще не остывшей картошки.

– Рука дающего да не оскудеет, – прокомментировала падение гарнира рыжая. – Я – такая неловкая, извините, пойду, приведу себя в порядок, носик попудрю, руки помою…, разговор то предстоит важный, – томно взмахнула ресницам и исчезла.

Через некоторое время появился перепуганный официант.

– Александр Дмитриевич, вам письмо просили передать.

Глинский вскрыл конверт. В нем были деньги, разделенные на две части, каждая часть завернута в бумагу.

– Это за ужин, а это на девочек, – прочитал ценные указания по расходованию средств.

Аппетит, казалось, был безнадежно испорчен.

– А впрочем, почему испорчен, – подумал Глинский, подвигая к себе тарелку.

***

Александр Дмитриевич отдавал себе отчет в том, что на теперешний момент он просто пресыщен жизнью. Бизнес в порядке, женщины…, любая готова, хобби нет. Собак что ли разводить или вышивать крестиком? А тут такая возможность поиграть. Он играл с соседкой, как кот с мышью, прекрасно понимая, что рано или поздно, но та все равно будет вынуждена сдаться на милость победителя. А что бы он делал, если бы она сейчас согласилась? Переспали бы разок, другой. И все, игра закончена.

А так… Как хорошо, что она отказала! Мужчина любит глазами и руками, так вот я хочу смотреть и трогать, а еще я хочу ее слышать. Это – моя добыча и мне плевать, как она пока к этому относится. Кстати, и фигурка то какая аппетитная, руки так и чешутся все это потрогать. Все, будем спать вместе, теперь это даже не обсуждается.

***

– Ефремов,– позвал Глинский, – что ты там говорил насчет баб? Я завтра пожалуй пойду в загул.

Захотелось развеяться перед началом игры, почувствовать удаль, кураж, это всегда помогало.

Олег взглянул на шефа, тот позволял себе такие вещи крайне редко, зато гудели знатно. Как правило, это продолжалось дня три, потом шеф уходил в баню, затем следовал в тренажерный зал и через сутки приступал к работе.

Так было и на этот раз. Они сидели в очередном ресторане, на коленях у Глинского устроилась тощая длинная деваха, выигравшая очередной конкурс под его патронажем. Глинский пил, ел, иногда даже пытался улыбаться, и Олег уже начал подумывать, что такая терапия пошла хозяину на пользу.

Александр Дмитриевич посматривал на сидевшую на его коленях. Рука проникла вглубь блузы, пощупала грудь, девица сильнее прижалась. Вторая рука забралась под юбку, черт, хоть бы мявкнула. Сидит и не рыпается. Нет, не интересно, Дашка ему бы дала, если бы он вот так с ней попробовал.

Как и следовало ожидать, в разгар веселья в ресторан вошла Дарья Трубецкая собственной персоной в сопровождении двух мужчин. Это был друг Павел и еще один сухощавый, элегантного вида.

Троица остановилась у входа, шумная компания им не понравилась. Хозяин ресторана подлетел к новым гостям, повел во второй, небольшой зал. Когда Даша проходила мимо, Глинский поднял глаза и тяжело посмотрел. Девушка мгновенно отвернулась, сделав вид, что разговаривает со спутниками. Положение его рук оценила, до чего наглый тип, сидит в компании, ни мало не стесняясь присутствующих, щупает девицу, та повизгивает от удовольствия.

Даша с друзьями прошла в маленький зал. Дверь за ними закрылась. Пьяный шеф осмотрелся по сторонам, спихнул деваху с колен, мрачно кивнул Олегу. – Уходим.

Если бы Глинского сейчас спросили, что ему нужно для счастья, то с пьяных глаз Александр Дмитриевич вполне мог и сказать:

– Рыжую девчонку под бочок и хорош.

Но в целом хозяин городка отдавал себе отчет в том, что резко ворвавшееся в жизнь увлечение соседкой не имеет ничего общего с разработанной жизненной стратегией. Впереди была свадьба с Мариной, затем тихая семейная жизнь, а то, что она будет тихой, он не сомневался никоим образом. Спокойная, скорее меланхоличная жена, воспитанная теща, одомашненный мэр, осенняя засолка огурцов, его красавица-невеста была, как это ни странно, отличной хозяйкой, совместная рыбалка с новым родственником, редкий семейный секс. Может в столицах олигархи и живут как-то иначе, а в их городишке… Нет, конечно, съездят в Париж, Марина мечтает, потом в Лондон, так ему хотелось. С детства мечтал пройтись по Бейкер–стрит, посмотреть дом Шерлока Холмса. Впрочем, в Лондон он поедет один.

Глинский тяжело вздохнул, мотнул пьяной головой, пытаясь развеять скучные мысли. Господи, ему же только тридцать, а впереди сплошная скукотища! Контрабандой что ли заняться или наркотиками?! А что, хоть адреналин выработается.

Начинался июль. Все попытки сблизится с Дашей, заканчивались неудачей. Постепенно идея все больше овладевала Глинским. Если сначала это было просто небрежно брошенной фразой, то теперь, встретив активное сопротивление, он заводился все сильнее, просчитывая ходы, делая очередные шаги, и каждый раз наталкиваясь на отказ.

Даша от ухаживаний соседа была далеко не в восторге. Это мужчинам только кажется, что любое внимание с их стороны должно приводить женщин в восторг. Внимание бывает разное. Сосед напоминал балованного карапуза, требующего купить ему очередную игрушку, хотя дома этих игрушек горы. Так и местный царек, девок полно, о его небрежной половой жизни она наслышалась, а тут одна отказала. И конечно, именно эту игрушку сразу и захотелось. Хотя с другой стороны маленький червячок внутри слегка грыз и подсказывал, что, если Глинский сейчас перестанет проявлять столь неприятные знаки внимания, это почему-то станет обидным. И все же, уж слишком нахален был ухаживающий сосед.

– Интересно, какие шансы у меня выжить в такой ситуации? – размышляла, посматривая в окно.

В окне был виден дом соседа. Хозяин отжимался на перекладине, демонстрируя мускулы, причем, как выяснилось, в голом виде он был еще страшнее, чем в одетом.

– Гора-Горович, – в сердцах сплюнула жертва лихих желаний. – Ни о каком искусстве обольщения в жизни не слышал, секс и чувство собственной безнаказанности. Если я ничего не придумаю, он меня достанет.

За придумать, дело не стало, благо сосед подставился сам.

***

Однажды, когда Глинский в очередной раз, прождав больше часа, вроде бы случайно встретил ее в магазине, она подошла к нему сама.

– Слушай, ну чего ты ко мне привязался?

– Почему привязался? Я что, в собственный магазин зайти не могу?

– Хорошо, – рыжая нахалка пододвинулась ближе, положила сумочку в стоявшую рядом тележку, неожиданно дернула пуговицы на пиджаке.

Ошарашенный Глинский недоуменно воззрился на подпрыгивающую возле него девицу, которая тем временем быстро расстегнула пиджак, рубашку и маленькой ладошкой провела по обнаженному торсу.

– Ах, какая грудь, – пропела она.

Покупатели стали замедлять шаги. Ее рука опустилась ниже и дернула молнию на брюках.

– А что у нас здесь? А, да здесь плоский животик, – продолжал объект страсти, явно подражая кому-то.

Толпа становилась гуще. Глинский попытался застегнуть пуговицы, но девица продолжала приставать.

– Милый…

– Даша, прекрати немедленно.

– Ну и ладно. Вот каждый раз с ним такое, – скорбно пожаловалась любопытным слушателям. – Только раздену, и сразу прекрати, не знаю, что и делать, а вы, не знаете? – она обратилась за советом к публике, с удовольствием глазеющей на хозяина города, стоявшего с расстегнутой ширинкой.