Чтение онлайн

– До свидания, Саша, опять у тебя не получилось, – прыснула Дарья в ладошку и исчезла.

Глинский застонал.

***

– Мне нужна неделя наедине с ней. Выясни, когда оптимальное время. Это приказ,– повысил голос, даже не взглянув на Олега.

Олег не спешил выполнять приказ шефа, благо использованная начальником фраза «оптимальное время» позволяла считать, что время все время не оптимально.

Через пару дней он даже попытался поговорить с ним.

– Шеф, вам очень выгоден брак с Мариной, а вы! – обратился он к устроившемуся на диване и читающему книгу начальнику.

К чтению Александра Дмитриевича приохотили старики в то далекое время, когда еще не было злого Глинского, а был десятилетний мальчик Саша. Папаня, еще живой, сидел в очередной тюрьме, за воспитание интенсивно взялась интеллигентная часть родственников.

– Олег, ты послушай, какая блестящая фраза.

С выражением начал читать:

– Ни что так не портит роман, как наличие чувства юмора у женщины и отсутствие его у мужчины. Как ты думаешь, у меня есть это самое чувство юмора?

Олег задумался. Господин Глинский вообще не был расположен к шуткам, а последнее время, в связи с постоянно действующим стихийным бедствием по имени Даша, становился все мрачнее и мрачнее. И тогда советник осознал.

– Александр Дмитриевич, да это же про вас с Дашей! У нее этого юмора хоть лопатой нагребай, а вы у нас человек серьезный.

– Ты еще скажи положительный, – читатель обреченно вздохнул. – Умеешь, ты, Ефремов, порадовать. Кстати, что она делает?

– В театр собирается. К ней полковник приехал. Важный такой, красивый.

– Какой полковник?

– Борзов, из управления. Кстати, Марина тоже билеты взяла, просила вам напомнить.

– Забыл, черт. Сейчас буду собираться.

Олег с одобрением наблюдал, как шеф тщательно брился, потом долго выбирал костюм, даже повязал галстук, что делал только в исключительных случаях.

– Позвони Марине, по-моему, мы опаздываем.

Олег засуетился.

– Сейчас, Александр Дмитриевич, сейчас, давно бы так, а то я вам утром напомнил, а вы только рукой махнули.

Вот так он и оказался в театре. Сначала Глинский заехал за Мариной, которая, одевшись к приезду любимого, выглядела прекрасно. Ярко-голубое длинное платье удивительно шло к белокурым волосам, голубым глазам. Марина покрутилась у зеркала, взглянула на него.

– Как я?

– Чудесно, – любимый подошел и встал рядом.

Смотрелись они великолепно, оба высоких, молодых, прекрасно одетых. Глинский любил костюмы и не переносил джинсы.

– Одежда скотоводов и лесорубов, нужны для того, чтобы щепки не пробили колени.

Его костюм, купленный в хорошем магазине в Германии, подчеркивал развитую мускулатуру, впалый живот, широкие плечи, узкие бедра.

– Уверен, мы будем самой красивой парой,– поцеловал невесту в щеку, та тут же прижалась.

– Саша…

– Все, едем.

Когда приехали, в фойе театра было много народу, все пришли значительно раньше начала спектакля. А как же! Себя показать, на людей посмотреть. Во время спектакля толком не рассмотришь, кто во что одет, как выглядит, с кем приехал. Развлечений в городке маловато, и почти что случайный приезд петербургской труппы наделал переполох, особенно у женской половины города. Срочно покупались платья, делались прически…

Двери отворились, впуская новых гостей, и тут вошла Даша. Глинский обомлел. Темно–зеленое длинное платье, украшенное камнями, причудливая прическа, черные волосы.

– Покрасила она их, что ли?

На шее колье из камней зеленого цвета. Она напоминала хозяйку Медной горы, в детстве он любил сказки Бажова.

В качестве сопровождавшего выступал полковник Борзов, одетый в парадный мундир, рядом с ними вышагивал Павел. Глаза присутствующих обратились к вновь пришедшим. Даша казалась хрупкой и невесомой, высокие каблуки, гордая осанка делали ее выше, величественнее. Глинский горестно подумал:

– Это называется, нет аналогов.

Если несколько девиц в городе были чем-то похожи на Марину, такие же высокие, стройные, белокурые, то на Дашу не походил никто.

Марина дернула любимого за рукав,

– Пойдем к папе, поздороваемся.

Глинский взглянул на подругу. Конечно, она красива, но какой-то кукольной красотой, напоминающей Барби, а Даша смотрелась как штучное изделие Господа бога. Кто бы мог подумать, что эта красивая, гордая женщина носилась полуобнаженной с пистолетом в руках или расстегивала на нем брюки в магазине.

– Что они в ней нашли, – прошипела подруга, – даже красивой не назовешь, преподнести себя умеет, а так ничего особенного.

– Не злобствуй, – Глинский подал спутнице бокал шампанского.

Марина выпила залпом.

Судьба распорядилась так, что Глинский с Мариной сидели на один ряд дальше Даши с кавалерами. Глинский, не отрываясь, смотрел на нее. Вот к девушке наклонился полковник, взял за руку, Александр Дмитриевич почувствовал начинающийся приступ злости. Ему, значит, нельзя, а с полковником она и в театре при всех может…

– Они что сюда миловаться заявились?

Полковник нежно поцеловал маленькую ладошку.

Наблюдатель помрачнел, он искренне считал, что ладошки целуют у дам, с которыми связывают более интимные отношения, чем простое знакомство.

– Спят что ли? – заговорила проснувшаяся ревность.

– Господи, – подумал, заводясь все сильнее, – как же меня начала беспокоить эта девица. Может, если переспим, отпустит, а?

В перерыве пришлось отвести Марину в буфет, это входило в программу праздника. Там же оказались и Даша со спутниками. Соседка долго выбирала пирожные, все, конечно же, шоколадные, иронически усмехался Павел, снисходительно наблюдал полковник за наполняющейся тарелкой. Марина, приученная к тому, что жених не одобряет обжорства в театре, полагая, что туда пришли не для того, чтобы наедаться, взяла маленькое пирожное и чашку кофе.

Устроились напротив дружной троицы, чтобы можно было созерцать, как Даша с аппетитом сметает одно пирожное за другим, успевая при этом отвечать на реплики иронизирующих спутников.

– Она сюда что, поесть пришла? – прокомментировала процесс поглощения сладкого Марина, видя, что любимый даже не пытается поддержать беседу, неотрывно наблюдая за соседкой.

– Это они у тебя забор ставили? – она решила напомнить о плохом.

– Ты что-то сказала? – мимоходом взглянул на спутницу.

Невнимание жениха к Марине не могло не остаться незамеченным. Местные кумушки тут же разнесли весть, что шансы Марины на брак, казавшиеся до сих пор стопроцентными, резко упали. Все свободное население города в возрасте от восемнадцати до почти сорока сделало стойку. Девицы, мало-мальски знакомые с Мариной, начали подходить, выстроившись в живую очередь с вопросами о делах, ностальгическими воспоминаниями юности. Марина краснела от злости, а Глинский продолжал наблюдать за предметом страсти, не обращая внимания на произведенный им фурор.