Чтение онлайн

– Иностранные рынки были интереснее российского из-за отсутствия у нас рынка мобильных приложений. Сегодня и в РФ существуют инструменты, позволяющие распространять свои продукты любому разработчику. В ряде случаев у нас теперь легче.

Плюсы зарубежных рынков - налаженные каналы сбыта (онлайновые магазины, порталы операторов, производителей и т. д.), дисциплинированные и платежеспособные пользователи, четкая система финансовых потоков (для всех - разработчиков, пользователей и магазинов); высокие требования к работе (не отвечать на рекламации, не возвращать деньги нельзя - ты потеряешь рынок).

Минусы зарубежных рынков: обезличенность каналов сбыта - как разработчик вы можете неделями ждать ответа на проблему или потерять место продажи на портале из-за сбоя системы; несовместимость законодательства - за рубежом договор оферты с девелопером - обычное дело и не требует подписей сторон, печатей; несовместимость систем ведения дел - бывает, что производители требуют предоставления ряда документов, которых банально не существует в российском делопроизводстве.

Отдельно должен упомянуть бюрократизацию зарубежного рынка. На сегодняшний день в системе операторов, производителей и продавцов за рубежом рынок более-менее сложился. Появились свои гиганты и "властители умов". Они строят собственные системы, которые, как им кажется, эффективны в работе. Одно плохо - они не эффективны в работе с нами, разработчиками. Беда, когда необходимо, чтобы кто-то на той стороне принял решение. Хуже, если решение смелое, нестандартное. Миф, что это только в России важно не что ты знаешь, а кого ты знаешь. Зарубежные компании - великолепный пример этой поговорки.

Опять же, должен сказать, что все перечисленное - малая толика от множества деталей и нюансов, с которыми приходится сталкиваться. Каждый из контрагентов - туча своих особенностей. У операторов одни требования, у производителей другие, у порталов третьи или все вместе. Единой системы нет.

На зарубежном рынке не легче и не сложнее работать. Везде свои плюсы и минусы. Следует лишь начать.

– Вы планируете увеличивать свое зарубежное присутствие? Какие рынки наиболее перспективны для Speereo Software и почему?

– Планируем, конечно. Исторически наша технология и ПО не распространялись локально - мы пользовались глобальными партнерами. Однако за это время мы поняли, где рынки активнее, а где нет. Так, Германия и Великобритания более активны, чем, скажем, Португалия.

Интересные для нас рынки, конечно есть - это и Азия, и Ближний Восток, и ряд других стран. Тем более, что скоро у нас выходит бесплатный продукт, который нацелен на жителей и гостей больших городов, что станет дополнительным инструментом проникновения. Кроме того, мы, конечно, пользуемся помощью наших партнеров, озвучиваем им свои планы. В силу того, что у нас будет два продукта, которые помогают людям в посещении других стран (Speereo Voice Translator и геосоциальная голосовая сеть), мы будем работать со странами и даже городами, которые имеют высокую туристическую посещаемость и покупательную способность, а также активных пользователей ИТ (хотя это не обязательно, так как продукты нацелены на посетителей, нежели на резидентов).

– Продвигать собственные проекты выгодней, чем заниматься аутсорсингом? Как Вы оцениваете шансы российских IT-компаний на иностранных рынках?

– Продвигать собственные проекты, наверное, не так выгодно, как обрабатывать заказы, хотя и здесь бывают свои приятные исключения. Но одно точно - это гораздо интереснее!

Шансы наших компаний на зарубежных рынках высоки. Крайне. Считайте меня оптимистом, но, как сказано - на сем стою и сойти не могу.

Главное - качество продукта, его востребованность и готовность работать нестандартно. Я знаю ряд компаний, успешно продвинувшихся в продажах на зарубежных рынках. Конечно, без талантливой команды разработчиков, грамотных стратегий и умения находить нужных людей не обходится.

Автор: Ваннах Михаил

Опубликовано 14 декабря 2010 года

Одно из самых популярных блюд итальянской кухни, широко разошедшееся по всему миру и уступающее по популярности разве что пицце, - это спагетти по-болонски. Блюдо, несмотря на звучное название, простейшее. Макароны с обжаренным мясным фаршем, в идеале свиным да говяжьим, под острым томатным соусом. Кушанье, вполне способное скрасить быт кадрового холостяка. И в любом заморском общепите им можно угоститься. Правда, в общепите возникают некоторые сомнения: лук с чесноком, которыми щедро приправлен соус, могут служить не только прямой, вкусовой цели, но и маскировать то, что мясцо-то не первой свежести.

Вскоре нам предстоит познакомиться с новым изделием - на этот раз не кулинарным, а выпеченным системой образования с инженером по-болонски. Дело в том, что в отечестве нашем семимильными шагами внедряется болонская система образования. Происходит Болонский процесс, в рамках которого системы образования стран Европы сближаются и гармонизируются (слово-то какое) в рамках Болонского соглашения. Штука эта выдумана европейской международной бюрократией от образования с целью причесать под одну гребёнку образовательные системы разных стран, сделать профессуру университетов с многовековой историей зависимой от себя любимой, еврообразовательной бюрократии.

Разговоры об обеспечении международной конкурентоспособности образования и большей мобильности на рынке труда у нас (во всяком случае пока Россия отделена от ЕС визовым барьером) интересовать должны в минимальной степени. Поэтому на всякую там выдачу бесплатных приложений европейского образца к дипломам бакалавра и магистра не станем даже и смотреть. А вот посмотреть, как переход на Болонскую систему повлияет на образование, наверное, стоит.

Итак, Болонская система вводит двухуровневое образование. Достепеннóе и послестепеннóе. Первое должно длиться не менее трёх лет. Второе приводить к получению степени магистра или доктора. Ну что же, степень доктора когда-то впервые стали присуждать в Болонье, так что с этим спорить не станем. Но давайте представим, какие знания получит молодой человек, обучающийся по-болонски инженерному делу? Почему инженерному? Да потому, что от наук политических, социологических и так далее, на планете ничего толком не меняется. Получила барышня из небедной семьи диплом историка искусств, на её, барышни, достоинствах, по большому счёту не сказывается, а деградация инженерного дела просто обрушит тот мир, в котором мы живём.

Болонское образование разбито на две ступени. Подразумевается, что образование достепенное должно давать некую квалификацию, пригодную к практической работе. Это - за не менее чем три года! А послестепенное образование должно осуществляться на основе образования достепенного.

Но вот давайте соотнесём такое образование с единственной в России высокотехнологической отраслью, которая конкурентоспособна на внешнем рынке. Речь в очередной раз пойдёт об оборонке. Сразу после войны (автор не поленился поднять приложения к дипломам старших родственников) инженеров для оборонки учили на шести курсах. В зависимости от конкретной специальности и министерства, для которого готовили кадры, - авиа-, оборон-, судпромов; различных -машей, - сроки гуляли в пределах пяти лет и шести месяцев до пяти лет и десяти месяцев. (Стипендии на старших курсах "ракетных" специальностей в 1950-е, годы резкого прорыва в этой отрасли, превышали среднюю по стране зарплату.) От типовой подготовки инженеров шестилетние программы отличались заметно большим объёмом математических и физических дисциплин, как правило обзывавшихся "математическими" и "физическими основами" и читавшимися профессурой не общенаучных, а специализированных кафедр.

Трёхлетняя же программа - это скорее техникум. Или существенно ближе к нему. В ней неизбежно будут (требуется же сделать человека пригодным к практической работе) преобладать специальные навыки и умения, преподаваемые без надлежащего (а откуда ему взяться?) знания теории. Прекрасно! Запомним это.

Теперь представим молодого человека, поступившего на послестепенное образование, проведя три, а скорее всего и четыре года, на образовании достепенном. Учась там по тем же программам, что и те, кто пойдёт после окончания на работу. А теперь берём и ставим себя на место преподавателя, которому надлежит обучить студента-магистрата тому, как проектировать что-нибудь простенькое, но приятное и полезное в быту. Скажем боеприпас объемного взрыва или твёрдотопливный ракетный двигатель совсем махонького боеприпаса. Поскольку речь идёт о подготовке как минимум магистра, мастера инженерного дела, попробуем вести преподавание на минимально пристойном уровне. Объясняя происходящие процессы с минимально пристойным теоретическим описанием.

Так... Что, значит, нам потребуется? Семёновская теория цепных реакций. Неравновесная термодинамика Пригожина. Аэрогазодинамика - плоды от древа, высаженного некогда Жуковским. Это всё, в свою очередь, влечёт за собой требования знания математики - уравнений математической физики, численных методов... (Желающие могут прикинуть объём часов, необходимый для закрытия лакун между упомянутыми дисциплинами и курсом очень средней школы.) Так вот, уважаемые читатели, не кажется ли вам, что в типовом курсе достепенного образования этим физическим и математическим дисциплинам места просто не найдётся? И по объёму часов, и по тому, что многие, кто не планирует продолжить образование после получения первичной степени, просто не осилят эти дисциплины?