Чтение онлайн

Также тут он встретил своего товарища Симохина Мишу. С ним кстати у него вышел интересный разговор когда они встретились после работы в пивной за кружечкой пенного напитка.

— Как у вас тут дела с врагами системы? — поинтересовался Семён прихлебывая из кружки “жигулёвское”, после того как они обсудили всех девушек из секретного архива.

— Да в принципе всё глухо, — стреляя глазами из-за пенной шапки ответил Михаил, — алкаши из мерзких забегаловок рассказывают нелепые слухи, да школьники переиначивают старые анекдоты меняя чапаева на дорогого Владимира Ильича.

— Не развернуться по вашей теме, да? — усмехнулся командированный.

— По нашей, то как раз всё в порядке, — вернул ему ухмылку Симохин, — всех болтунов и шутников мы сразу берем к ногтю и после этого они начинают болтать и шутить исключительно там где это надо, рассказывая на бумаге кто ещё чего говорил, как смеялся и какие ещё анекдоты и истории сообщал.

— Фигня какая-то, — пожал плечами Жук, — чтобы не говорили сейчас не тридцать седьмой так что никакого полезного выхлопа от этого нет. Только что будешь в курсе последних сплетен, да свежих анекдотов.

— Да вот не всегда, не буду говорить, про школьников, у меня тут один интересный проект по этой теме идёт, но вот сплетни бывают очень полезными. Вот например, по последней аналитической рассылке, в нашем регионе наблюдается начала движения так называемых “информатиков”.

— Это что за звери? — вяло поинтересовался лейтенант.

— Любители электроники…

— Ещё одни слушатели “голоса америки”?

— Да нет, — поморщился от того что его перебили мужчина, — эти делают некие персональные ЭВМ и звонят с их помощью друг дружке по телефонным линиям.

— Какие ещё “персональные” ЭВМ? ЭВМ, это же сто — сто пятьдесят квадратных метров площади и человек двадцать обслуживающего персонала?

— Да вот нашлась группа инженеров, что спроектировала машинку на основе пары калькуляторов, магнитофона и прочего электронного хлама и вдобавок ко всему распространила эти схемы среди таких же поехавших на почве переделки бытовых приборов.

— Ну это тот же анекдот — кучка сумасшедших сделала ЭВМ из калькулятора и считают расход туалетной бумаги на перфокартах из неё же.

— Ну перфокарты они не используют, вместо этого у них что-то вроде однократно записываемых матриц из графита и липкой ленты, а на машинах они играют в какие-то игры, пишут друг дружке письма и вроде даже распространяют книги.

— Всё равно звучит как бред, ну какие письма на единичных индикаторах калькулятора, а уж тем более книги…

— ЭВМ у этих энтузиастов подключены к телевизору и на его экране и происходит всё взаимодействие…

— Надо будет прочитать эту аналитику, — заинтересовался Жук. Про себя он отметил что возможно эта информация довольно перспективная. Если ей плотно заняться, то можно раскрутить этих радиолюбителей на госизмену — всё-таки такие технологии это не гражданский уровень, а значит инженеры придумавшие устройство работают в каком-либо “почтовом ящике”. И коль они свободно распространяют схемы и инструкции по сборке, то можно попробовать натянуть “разглашение гос тайны”.

Еще один интересный разговор состоялся с одним лейтенантом милиции, от него он узнал о странном шевелении среди комсомольцев. Вообще казалась у него наступила так называемая “белая полоса”. После того как он уехал фактически в ссылку, дела резко пошли в гору — выделили неплохую квартиру, поставили на нормальное обеспечение, встретил старого знакомого, молодая жена, пошушукавшись с жёнами некоторых сотрудников имевших опыт загранкомандировок начала радовать по ночам необычными “фокусами” (конечно, он сначала строго спросил откуда она этого набралась, но получив в ответ что “советский сотрудник особого отдела должен быть устойчив к проискам агентов мирового империализма и обучен давать им отпор”, согласился и с головой погрузился в выработку стратегии устойчивости и давания отпора). Жук познакомился с этим забавным лейтенантом на “рыбалке” (конечно он не сидел как цапля в кустах на радость комарам и слепням всей округе, а заводил со случайными людьми пространные разговоры о жизни, потихоньку переводя тему на руководство партии, немного поругивая её), как то раз в автобусе он кивнув одному из пассажиров довольно нахально выглядящему, взглядом указал на строящийся корпус машиностроительного завода и негромко сказал: “опять они воен пром развивают, лучше бы как “там” колбас фабрики строили, чтобы в магазине кроме “чесночной” и “докторской” что-нибудь ещё было”. Парень тут же ухватил его за рукав и сказал что проводит в отделение, показав украдкой корочку. Но стоило им выйти из автобуса как Жук предъявил уже свой удостоверение. Из-за этого забавного эпизода они и разговорились.

Сегодня начальник участка с самого утра был готов к неприятностям — жена, молча проводила его на работу, не сказав ни слова, обычно так бывало перед бурей, значит вечером после того как дети уснут его ждёт тяжёлый разговор, вот только он никак не мог взять в только что же он такого сделал. Неужели это из-за того что он отдал соседке ту уродливую вазу что подарила им на свадьбу тёща? Но ведь ваза была по-настоящему уродливой, хоть и из кемеровского стекла. На работе тоже всё было не просто. Утром на планерке главный мастер сообщил что к нему на участок приезжают на практику комсомольцы из другого города по распределению. Этого ему только не хватало — опять приедут какие-нибудь бездельники и алкоголики.

Но к его удивлению, группа молодых ребят, стройно вошедших в ворота цеха, совсем не походили на разгильдяев или, становящихся популярными в последнее время, хипарей. Во время краткой экскурсии, что он им устроил они были предельно внимательны и собраны — задавали дельные вопросы и пытались вникнуть в суть работы участка.

Участок у него был не самый простой — сварка термопар. Помимо того что приходилось работать с довольно капризными металлами, так ещё и требовалось осуществлять множество рутинных операций по сборке, склейке корпусов, немного слесарить детали как всегда поставляемые токарным участком на пределе допусков (а то и за пределами, когда хитрым станочникам удавалось наегорить ОТК).

После обзорной экскурсии как раз наступило время обеда и он отправил их в столовую, то смог немного выдохнуть — теперь есть пара часов немного отдохнуть от всей этой суеты. Но толком покемарить в своей каморке ему н дали — из цеха шёл какой-то шум, как будто там кто-то возится с печами для запекания корпусов и прессами для установки оправок.

Спустившись из бытового корпуса на участок он был шокирован открывшимся видом — практиканты встав к оборудованию и обложившись инструкциями, методиками и техпроцессами (ведь он сам показал где хранятся все рабочие копии документации), вовсю осваивали технологию. Подойдя к ним он хотел было решительно остановить их — вдруг сломают последнее живое оборудование, но не успел и рта раскрыть как был завален ворохом вопросов по оборудованию, на которые сам неожиданно для себя начал отвечать.

Когда после послеобеденного отдыха на участок потянулись рабочие они были поражены как практиканты ловко делают работу — у ребят буквально всё горело в руках.

Все последующие дни для нач. участка слились в какой-то непрерывный калейдоскоп событий. Ребята мало того что не пили и курили, так они ещё и не бездельничали, и не пили чай во время “регламентированного перерыва” а только осваивали оборудование. Когда они досконально изучили все установки и приспособления (пару раз как следует их обслужив оставшись после смены), они нашли на шихтовом дворе несколько сломанных установок сварки-сборки термопар, починили их (задействовав другие участки и даже лично скатившись в соседний город на завод смежник за запчастями которые выбили невероятным способом через городской комитет комсомола) и организовали вторую линию сборки.

Это было невероятно, но за две недели практики участок выполнил полугодовой план по производству, получил переходящий вымпел “отличник качества”, кубок за ударный труд, а фотографию коллектива повесили на заводскую доску почёта.

Конечно, не обошлось и без скандалов — рабочие увидев как рьяно молодежь взялась за дело сначала начали ворчать, а потом и вовсе вызывали их на разговор, ведь с такой выработкой план и нормы, несомненно, увеличат, а этого никто не хотел, иначе придётся на работе напрягаться. Но молодёжь и тут смогла удивить — без криков и ругани они просто пошли к главному инженеру и вместе с ним и нормировщиками сделали снимок рабочего дня рабочего из “стариков” и одного “комсомольца”, не сильно опережая “старичка” в числе сделанных шагов и циклах “присел — взял деталь — установил в установку — снял — пошел, положил в ящик с готовыми изделиями” они смогли увеличить производительность труда практически вдвое, всего лишь использовав несколько подставок под ящики к которым раньше надо было наклоняться, поставив пару стульев, там где можно было сидеть во время смежных операций и прочих мелочей. А когда они показали главному инженеру схему новой расстановки установок и оборудования, которая позволит сократить маршруты при перемещениях по цеху, что позволит выиграть ещё тридцать процентов увеличения производительности, схему изменения освещения и график пауз для полутора минутного отдых на каждые сорок минут работы вместо двух получасовых перерывов на смену и трёх пятнадцати минутных обеда, вместо одного часового, что позволит ещё поднять производительность на сорок процентов, то главный инженер, впечатленный этим вообще начал говорить о ленинской премии. При всё при этом у ребят были не голословные утверждения, а четкий математический расчёт с графиками, диаграммами и прочими доказательствами.