Чтение онлайн

— Вы Отто фон Берг? — сухо спросил он, заглянув в свои записи. — Господин Магштадт поручил мне принять от вас информацию.

Антон пожал плечами и кратко пересказал клерку о содержании его разговора с Власовым по поводу вхождения Русского Освободительного Движения в состав СС.

— Но почему вы так поздно сообщаете об этом? — спросил клерк.

— Я был здесь два раза, — соврал Антон, — но меня все время заворачивали назад.

— Да? Впрочем, теперь это уже не актуально, — произнес клерк. — Когда вы возвращаетесь обратно в Ригу?

— Но я переведен в штаб Власова, — сказал Антон. — В «Вермахт пропаганд» должна была поступить соответствующая бумага из штаба по поводу меня.

— Хорошо. Я обо всем доложу господину Магштадту.

Антон вышел на улицу, удовлетворенный тем, что ему так легко удалось отделаться от своего прежнего начальства.

Шли дни, и обстановка в штабе становилась все более напряженной. Все чаще у Власова появлялись высокопоставленные офицеры вермахта, которые предупреждали его о необратимости перехода в СС, а также и сами представители этой организации.

Однажды на вилле появился начальник пропаганды войск СС Гюнтер д'Алькен. Он был со своим переводчиком, и потому никто не знал, о чем они беседовали с Власовым, закрывшись у него в кабинете.

Когда д'Алькен ушел, Власов вызвал адъютанта и потребовал, чтобы тот немедленно вызвал к нему Жиленкова. Антон не любил его и относился с долей легкой неприязни. Бывший партийный секретарь, по его мнению, меньше всего являлся выразителем идей Русского Освободительного Движения. Неприязнь вызывали не только его внешнее высокомерие и щегольский вид — он везде появлялся в полном генеральском облачении, — но и тот факт, что Георгий Николаевич Жиленков сумел так тесно сойтись с немцами, что получил от них шикарную виллу с адъютантом, секретаршей и породистыми псами. Впрочем, несмотря на это, никто не мог уличить его в плохой работе, и его заслуги перед Движением довольно высоко ценились Власовым.

Но на этот раз Власов был раздражен, когда Жиленков появился на вилле.

— Ну что, Георгий Николаевич, — произнес с порога генерал. — Отчего же вы отказались принять предложение д'Алькена? Ведь он предложил вам стать героем и занять мое место, не так ли?

— Так, Андрей Андреевич, — без тени смущения ответил Жиленков. — А отказался я потому, что не вижу в этом предложении никакого смысла.

— А почему же д'Алькен увидел в этом смысл, хотел бы я знать? — спросил Власов.

— А разве он сам не сказал вам об этом?

— Увы.

— Могу предположить, — сказал Жиленков. — Вы, Андрей Андреевич, долго колеблетесь по поводу перехода в СС. Они, конечно, могли бы одним общим приказом перевести Движение под себя, но Движение без вождя не будет иметь смысла. РОА — это вы, Андрей Андреевич!

— Но будет ли в этом толк?! — воскликнул Власов. — Вы обещали мне добиться личной встречи с Гиммлером! Я устал ждать!

— Встреча с Гиммлером может состояться только после нашего вхождения в СС. Именно это я смог выторговать у д'Алькена.

Власов помолчал и, обратив внимание, что их разговор происходит на глазах окружающих, предложил Жиленкову пройти в кабинет.

Кроме Жиленкова, в эти дни к Власову зачастили и другие руководители Движения и РОА. Приходил генерал Меандров — высокий брюнет, с зачесанными назад волосами и густыми черными усами. У него было суровое мужественное лицо, от которого веяло непоколебимой уверенностью. Он принес Власову свой план, разработанный им еще до его вступления в РОА, и изложил его в присутствии других офицеров штаба. План состоял в том, чтобы из числа русских добровольцев подготовить десант, предназначенный для выброски на глубокую территорию России, в районы зон лагерей НКВД. Десантники должны были освободить заключенных, вооружить их и начать повстанческую деятельность, овладевая промышленными центрами Урала.

После ухода Меандрова все еще долго, с воодушевлением обсуждали его план. Молчал лишь генерал Малышкин. Совсем недавно он был назначен начальником организационного управления комитета КОНРа, в котором находились разведка, контрразведка и ряд иных подразделений. Когда все ушли, он остался в кабинете, в раздумьях смотря в окно.

— А вы что скажете, Василий Федорович? — наконец спросил его Власов.

Малышкин обернулся, по военной привычке потянул книзу полы кителя и произнес:

— Я к вам по другому вопросу, Андрей Андреевич.

— Говорите же.

— Я подготовил все для создания нашего тайного центра за границей.

— Какого центра?

— Секретного центра нашего движения после войны. Мы с вами уже говорили об этом.

При этих словах Власов помрачнел и, усевшись на стул, застучал пальцами по столу.

— В случае победы большевиков… — продолжил Малышкин и замялся.

— Продолжайте, — сухо сказал Власов. По всему было видно, что он без удовольствия говорил на эту тему.

— В случае победы большевиков центр будет необходим. Я предлагаю создать его в Швейцарии. По нашим оценкам, это наилучшая страна для организации подобной работы. Близость к банкам, где открыто несколько наших счетов, будет играть немалую роль. К тому же в случае непредвиденных проблем оттуда легко можно перебраться в Лилиану или в другие страны Средиземноморья. Я составил список наших людей, уже находящихся там. Туда же под другими документами предполагается отправить и тех офицеров штаба, которым будет поручено возглавить работу центра. Наш швейцарский агент уже присмотрел несколько подходящих квартир. В Берне, Цюрихе и Лейзене.

— Н-да… — протянул Власов. — После восторженных надежд на план Меандрова ваша информация является ложкой дегтя в бочке меда.

— План Меандрова привлекателен, но мы должны не забывать о наступающей реальности.

— Жаль, что в нас все-таки так слаба вера в успех, — со вздохом проговорил Власов.

— Мне нужна ваша официальная санкция на создание центра, а также списки людей, адреса, счета… в общем, все, что нам понадобится для возможной тайной работы после…

Малышкин замолчал, а Власов, кивнув головой, тихо хлопнул рукой по столу.

— Хорошо, — сказал он, выразительно взглянув на Антона. — В течение нескольких дней мы подготовим для вас все материалы и те документы, которые уже сейчас можно убрать в архив для более надежной сохранности.

Антон кивнул. Малышкин по старой советской привычке отдал под козырек и вышел за дверь.

— И ты иди, — приказал Антону Власов.

Он встал из-за стола и направился к выходу.

— И пусть принесут рюмку водки да хлеб с огурцом! — крикнул ему вдогонку генерал.

В середине лета большой внутренний подъем охватил членов штаба, когда они узнали о результатах пропагандистской акции «Скорпион Востока», которая была проведена на Южном фронте Гюнтером д'Алькеном. Суть акции состояла в том, чтобы от имени генерала Власова повсеместно раструбить о существовании действующей Освободительной Армии, которая будет бороться именно против Сталина и большевиков, а не против России. Результаты были ошеломляющими: ежедневно из Красной Армии за линию фронта стали перебегать тысячи бойцов, которые искали генерала Власова.

— А вы говорите, что все закончилось! — воскликнул тогда Власов. — Нет, все еще только начинается!

Вскоре до штаба добрался немолодой приземистый человек в форме восточных войск СС. Его пропустили к Власову. Прищурившись, он осмотрел его с ног до головы и представился:

— Старшина Разумовский.

— С такой фамилией, и старшина? — спросил генерал.

— Потому и добрался до вас, в надежде вернуть фамилию, — с раздражением в голосе ответил он. — И многие, такие как я, до вас добраться пытались, да не добрались. Мы к вам целым штрафным взводом шли, а за нами смершевцы, как псы цепные. Мы вас искали, а нашли полковника Гелленсхоффера. Мы в Русской Армии служить хотели, а определили нас в дивизию СС. Что же это получается, господин генерал? Нету, значит Русской Армии? Обман все? А мыто надеялись на вас, господин генерал. Зачем же тогда вы нужны? Зачем нужен этот ваш штаб? Зачем, если все обречено?