Чтение онлайн

Поезд остановился на какой-то маленькой станции, но буквально через пару минут тронулся снова. Дверь открылась, и проводник впустил в купе полного круглолицего человека с большим тяжелым саквояжем в руке. Ему было лет пятьдесят на вид. Лицо его вспотело и раскраснелось, видимо, от спешки на поезд. Он бросил саквояж на сиденье и устало плюхнулся рядом.

— Меня зовут Густав Эккель, — тут же представился он довольно приветливым тоном и, достав из кармана расческу, зачесал назад редкие взмокшие волосы. — Бежал к поезду — чуть успел!

Антон вынужден был заставить себя улыбнуться и в свою очередь представиться.

— Еду до Франкфурта, — сообщил попутчик, явно желая завести разговор. — А вы?

— А как скоро до Франкфурта? — ответил Антон вопросом.

— Скоро. Не более часа, без остановок, по прямой.

— Значит, следующая станция уже на территории Германии? — разочарованно спросил Антон.

— Сейчас вся Европа — территория Германии, — со вздохом ответил попутчик и снял пальто. — Только мне, как ни странно, это положение вещей не так уж и нравится.

— Да? — удивился Антон. — А вы не боитесь излагать свое мнение первому встречному?

— Вы намекаете, что вы из гестапо? — смело воскликнул Эккель. — Так я вижу, что вы не из гестапо. Вы вообще не военный человек.

— А кто же я, по-вашему? — спросил Антон.

— Какой-нибудь чиновник или ученый. Угадал?

— Угадали, — с улыбкой ответил Антон. — Я ученый.

— Вот! — удовлетворенно сказал Эккель. — Вы ученый, и вы — немец, несмотря на ваш странный акцент. Вы из Пруссии?

— Возможно. А вы, простите, разве не немец? — с иронией спросил Антон.

— Я? Ни в коем случае! Я — австриец!

— А… Но разве в этом большая разница? Фюрер тоже австриец…

— Не надо сравнений, — помахал Эккель пальцем. — Разница большая! — вызывающе произнес он. — Вы, немцы, мало едите, стараясь строить из себя потомственных аристократов, невзирая на происхождение, — прозвучал неожиданный ответ. — А мы, австрийцы, едим много и сытно и никого из себя не изображаем, а честно занимаемся своим делом!

С этими словами он открыл саквояж и стал выкладывать на столик съестные припасы.

— Прошу! Хлеб, шпик, овощи, сыр и «Божоле», — закончил он комментарий. — Лично я предпочитаю «Божоле», и мне плевать, что немцы ненавидят французов. Надеюсь и вы, господин Берг, не откажете мне составить компанию.

— Пожалуй, австрийцы действительно отличаются от немцев в лучшую сторону, — произнес Антон, глядя на все это простое деревенское изобилие.

— А я что говорил! — воскликнул Эккель и разлил вино по стаканам. — За знакомство!

— За знакомство, — вторил за ним Антон.

— А если серьезно, то именно за то, что вся Европа стала одной больной Германией, я и не люблю вас, немцев, — сказал он, отрезая кусок сала. — Причем я говорю не в политическом смысле, а в экономическом. На политику мне плевать! Последствия ваших политических ошибок и войн вам же и придется расхлебывать. А последствия ваших экономических безобразий расхлебывать приходится нам — австрийцам, чехам, румынам и всем остальным.

— Пожалуй, я понимаю вас, — сочувственно произнес Антон.

— Откуда вы что понимаете?! Вы же ученый. Это может понять промышленник, предприниматель или торговец, как я.

— Так вы коммерсант?

— Да! — с гордостью ответил он. — Это я кормлю вас, немцев, сыром, мясом и пою вином. А заодно чехов, румынов, лилианцев, французов и кого-то еще… не помню. Моя фирма — «Эккель и сыновья» мне досталась от отца еще в двадцать восьмом году. У нас было двадцать пять филиалов по Европе и отлично налаженные торговые связи до тех пор, пока вы, немцы, не перекроили все на свой лад. Теперь я вынужден содержать около сорока филиалов, но это все равно неспособно улучшить положение. Нам — предпринимателям и коммерсантам — обещали единое экономическое пространство и низкие налоги, а реально мы получили экономический бардак, растущие поборы, диктат ваших тупых гауляйтеров и недоверие европейских крестьян, когда они слышат немецкую речь. А австрийцы, к сожалению, говорят на немецком. Выпьем!

— Благодарю.

— Вот так, дорогой мой друг, — заключил Эккель. — Я рад, что вы не обижаетесь на меня. Конечно, говоря о немцах, я прежде всего имею в виду ваших мудрецов из министерств, которым доверили работу по перекройке Европы. Кстати, а вы-то сами куда направляетесь, господин Берг? — спохватился он. — Вы проигнорировали мой вопрос в самом начале нашего знакомства.

— В Берлин, — ответил Антон. — По научным делам. Я занимаюсь историей в одном образовательном учреждении.

— Слава богу, что вы едете не в министерство экономики, — рассмеялся Эккель. — Выпьем!

Они выпили в очередной раз, когда за дверью раздался голос проводника:

— Франкфурт! Через тринадцать минут подъезжаем к Франкфурту!

Собравшись, Эккель достал из бумажника визитную карточку и протянул ее Антону.

— Здесь адрес моей берлинской конторы и телефон, — сказал он. — Решите погостить у меня — выпью с вами с удовольствием.

Берлин — серая каменная глыба с белыми прорисованными прожилками мокрого снега, который осел на карнизах и подоконниках домов, на крышах автомобилей и тротуарах. Столица рейха встретила Антона снежной сыростью и сильным порывистым ветром. На вокзале он сел в такси и попросил доставить его на улицу Кибитц Вег, где располагался штаб генерала Власова. Антон сразу же решил ехать туда, уверенный, что Власов обязательно примет его.

Рассматривая город из забрызганного грязью окна автомобиля, Антон отмечал, что немецкая столица явно отличается от Риги не только размерами, архитектурой и широкими улицами, но и настроением. Величественный Берлин был сер и мрачен. Съежившиеся прохожие семенили по тротуарам, прикрываясь от ветра черными шапками зонтов. На перекрестках было много полицейских патрулей. Кое-где машина останавливалась в заторах — ей приходилось объезжать завалы от разрушенных зданий, пострадавших от налетов английской авиации. Здесь, в сердце рейха, как ни странно, более явственно чувствовалось дыхание войны, и Антон пожалел, что так и не рискнул сойти с поезда.

Но тяжелые ощущения остались в центре города. На Кибитц Вег тревога ушла, растворившись в рядах симпатичных ухоженных домов столичных бюргеров. Около одного из них машина остановилась, и Антон оказался перед двухэтажным особняком, очень напоминающим особняк в Риге, где он нес службу. Палисадник отделял дом от улицы, а за ним ветер раскачивал голые ветви садовых деревьев.

Антон мысленно перекрестился, взошел по ступенькам на крытое крыльцо и позвонил. Через пару минут дверь слегка отворилась, и на пороге появился крепкий молодой блондин в форме солдата РОА. На поясе у него висела кобура с пистолетом.