Чтение онлайн

Как отмечает А.В. Юдин, судьям и другим практическим работникам нередко приходится сталкиваться с таким явлением, когда отдельные участники процесса недобросовестным образом стремятся всячески затянуть разбирательство конкретного гражданского дела либо путем представления недостоверных доказательств дезинформировать суд в отношении юридически значимых по делу обстоятельств. Данные цели достигаются путём осуществления формально законных процессуальных действий, что особенно затрудняет выявление недобросовестности лица. Подобное поведение, имеющее самые многообразные формы и приобретшее особенно в последнее время широкое распространение, именуется злоупотреблением процессуальными правами. Как правило, недобросовестное поведение лиц, участвующих в деле, а также их представителей маскируется под названиями «тактическая хитрость» либо «процессуальная уловка», которые сами по себе не несут отрицательного смыслового значения [106] .

Рассматривая злоупотребление процессуальными правами как разновидность гражданского процессуального правонарушения, А.В. Юдин приходит к правильному выводу, что «в отношении данного вида правонарушения можно говорить о двух объектах посягательства: общем, или обязательном (интересы правосудия по гражданским делам); и дополнительном, или факультативном (права и интересы лиц, участвующих в деле). Причем посягательство на основной объект, как правило, невозможно без посягательств на дополнительный» [107] . Анализ конкретных нормативных положений в сфере концентрации доказательств, внешние результаты которой будут рассмотрены нами далее, полностью подтверждает данное убедительное утверждение.

Время, затраченное на рассмотрение доказательств, которые заведомо для предоставившей их стороны несущественны для дела, вполне могло быть использовано для более вдумчивого исследования действительно значимых для дела доказательств, которым объективно уделяется меньше времени и внимания [108] .

Кроме того, как подчеркивает А.В. Юдин, «вред, причиненный организации правосудия по гражданским делам, не следует исчислять только в экономическом эквиваленте, заменяя его возмещением убытков. Лицо, злоупотребляющее своим процессуальным правом, должно понимать, что оно совершает не гражданско-правовой деликт, последствия которого могут быть компенсированы имущественным предоставлением, а посягает на интересы института государственной власти, вторгается в сферу публичного правопорядка. Имеются и идеологические последствия злоупотребления правом, заключающиеся в утрате судом авторитета как органа правосудия. Суд, рассматривающий беспредметные иски или бесконечно откладывающий заседания из-за неявок ответчика, умышленно затягивающего рассмотрение дела, производит отрицательное впечатление на участников процесса своей беспомощностью и неспособностью противостоять таким проявлениям. Это лишает судебную деятельность воспитательного компонента и порождает сомнения, неверие в силу и авторитет суда» [109] . В связи с этим можно утверждать, что концентрация доказательств носит вполне явный дисциплинирующий характер.

Общий запрет злоупотребления принадлежащими субъекту правами был закреплен в ч. 3 ст. 17 Конституции РФ [110] , в соответствии с которой «осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц». Часть 1 ст. 35 ГПК РФ предписывает лицам, участвующим в деле, добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

Для полноценного внедрения концентрации доказательств, как нам представляется, нужно в процессуальном законе наиболее полно установить систему мер, которые бы препятствовали злоупотреблениям, к коим прибегают лица, участвующие в деле для достижения собственных интересов. Суд обязан купировать любые умышленные или же неосторожные действия истца, ответчика, третьих лиц, которые мешают концентрации доказательственных материалов по гражданскому делу. В связи с этим суд призван не допускать заявление в судебном заседании новых ходатайств, объяснений, поскольку эти действия должны быть совершены в предварительном судебном заседании на стадии подготовки дела к судебному разбирательству. По тем же причинам суду следует отказывать в принятии представленных сторонами доказательств, не имеющих существенного значения для доказывания обстоятельств, входящих в предмет доказывания, если он убежден, что доказательства представляются с целью затягивания разрешения дела по существу. Для того, чтобы пояснить о доказательствах какого рода идет речь, приведем небольшой пример. При рассмотрении гражданского дела об определении места жительства ребенка по иску, заявленному матерью, отец просил приобщить к материалам дела распечатку фотографий со страницы бывшей супруги в социальной сети, как свидетельствующих о ее неправильном образе жизни. Судья приобщила представленные фотографии, оговорившись, что изображения не характеризуют образ жизни матери ребенка как отрицательно влияющий на его воспитание. Сами по себе фотографии с пляжа и катера ни о чем не свидетельствуют. Судья также неоднократно ставила перед сторонами вопрос о назначении психолого-педагогической экспертизы, однако стороны не соглашались на ее проведение до тех пор, пока ответчик не предъявил встречный иск. Это диспозитивное право он также реализовал с явным злоупотреблением, представив встречный иск в нечитаемом виде и исправив документ только к следующему судебному заседанию. Таким образом, концентрация доказательств имеет своей целью воспрепятствовать подобному поведению сторон, ограничив их право дополнять доказательственный материал вплоть до вынесения судебного решения по делу.

Принимая во внимание, что по общему правилу представление доказательств недопустимо в суде апелляционной инстанции (неполная апелляция), сторона вынуждена выполнять требования суда, направленные на концентрацию процесса [111] . Наряду с этим в свете концентрации доказательств очень интересным представляется положение ч. 2 ст. 9 АПК РФ, согласно которому лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий. Его можно было бы заимствовать в ходе дальнейшего реформирования ГПК РФ, путем включения в ч. 2 ст. 12 следующей фразы: «Лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или не совершения ими процессуальных действий».

Кроме того, Комитет министров Совета Европы, обращал внимание государств-членов на то, что «в отношении любой стороны должны применяться санкции, если она … не предпримет процессуальных действий в сроки, установленные законом или судом. В зависимости от обстоятельств к таким санкциям могут относиться лишение права на процессуальные действия, решение о возмещении ущерба и покрытии издержек, наложение штрафа и оставление заявления без рассмотрения» [112] .

Концентрация доказательств имеет существенное значение для реализации идеи о неполной апелляции, о чем более подробно речь пойдет ниже [113] . Пока же лишь подчеркнем, так как неполная апелляция не ориентирована на передачу суду новых доказательственных материалов, то весьма актуально то, чтобы весь материал был собран и сосредоточен уже в первой инстанции. Иначе под сомнение ставится модель неполной апелляции. Именно концентрация доказательств способствует наиболее полному выяснению фактической стороны дела, принятию законного и обоснованного судебного решения.

В рамках исследований концентрации доказательств должны системно рассматриваться, прежде всего, правовые нормы, регулирующие подготовку дела к судебному разбирательству, раскрытие доказательств [114] , исследование материалов дела в судебном разбирательстве, рассмотрение фактической стороны дела в вышестоящих инстанциях и представление новых (дополнительных) доказательств.

Помимо правовых концентрация доказательств учитывает некоторые психологические особенности, связанные с доказыванием и доказательствами. Так, по мнению В.Ф. Бохана, с неправовой точки зрения деятельность судьи по установлению обстоятельств дела условно может быть разбита на несколько этапов:

– первый этап: противоположные интерпретации сторонами обстоятельств дела представляются в равной степени правдоподобными; судья не в состоянии четко определить своего отношения к соответствию действительности позиций сторон;

– второй этап: по мере исследования представляемых доказательств судья определяет свое отношение к истинности или ложности позиции соответствующей стороны; чувство сомнения постепенно заменяется чувством уверенности к позиции одной из сторон;

– третий этап: полученные в процессе исследования обстоятельств дела знания являются истинными (либо ложными); судья убежден в достоверности своих выводов.

По этому поводу следует сказать следующее, концентрация доказательств обеспечивает полноценность второго этапа, создавая условия для исследования позиций обеих сторон, а также возможность выбора наиболее предпочтительной позиции, а в противном случае обеспечивая обоснованность оценки единственной позиции, устраняя тем самым сомнения судьи [115] .

В.Ф. Бохан совершенно прав в том, что судейское убеждение выражается в следующей формуле: познано – понято – пережито – принято как истина – подготовлено решение [116] .

В связи с этим хочется отметить, что концентрация доказательств должна обеспечить такое поступление новых и дополнительных доказательств, которое будет происходить не позднее психологической точки «пережито», т. к. «принято как истина» есть в некотором роде точка невозврата. Разрыв, происходящий в отрезке между «принято как истина» и «подготовлено решение», неминуемо влечет дефектность последней отправной точки, хотя бы и незначительную, по причине нарушения сформировавшихся причинно-следственных связей.

Следует также отметить особый психологический фактор концентрации доказательств, влияющий на построение логических связей и формирование обоснованного судебного решения. Суждение тем ближе к истине, чем больше предпосылок, способных повлиять на его формирование. Тем не менее, свойства психики человека таковы, что для него не всегда легко отказаться от того, в чем совсем недавно он был твердо убежден. Следовательно, необходимо избегать формирования ложных суждений, как затрудняющих дорогу к истине [117] .