Чтение онлайн

А работа требовала времени. И при всей кажущейся простоте подразумевала выполнение множества манипуляций и в правильном порядке. Но никто из них ничего не говорил об этом, никто не жаловался на оборудование, его состояние или возраст. Оба знали, как все обстоит и что это особенно сказывалось в экстремальных ситуациях, но тогда было не до разговоров.

Точно как сейчас.

На висевших на стене экранах они могли видеть картинки с камер наблюдения, установленных по всему замку. Но ни на одной из них не было Сандберга или Хейнс, и в то время как изображение на них менялось, показывая то одно, то другое место, Франкен сделал новый вдох и опять задержал дыхание.

Они по-прежнему могли оставаться где-то там.

Между камерами.

И он ведь это знал.

Но боялся, что это не так.

Потом наконец увидел, как Кейс наклонилась к большому искривленному микрофону на своем столе. И по мере того как она говорила, он по-настоящему задышал снова.

– Это Кейс, – сказала она. А потом: – Я блокирую все электронные ключи начиная с настоящего момента.

Действий никаких не последовало.

А значит, она уже сделала это.

И Франкен попытался встретиться с ней взглядом, и она кивнула в знак подтверждения. Так и есть, все они заблокированы, и ни одну дверь невозможно открыть, если только она не разрешит, разблокировав какой-то ключ со своего рабочего места.

– Каждый рапортует мне от ближайшей двери, – сказала она. – А потом я открою ее. Вот и все.

И отклонилась назад.

И тоже смотрела на экраны на стене.

Ее пальцы больше не прикасались к клавиатуре. Воцарилась тишина, и никто из них не говорил ничего, они наблюдали, как изображение переключалось с одной камеры на другую, с одного уголка замка на другой.

Коридоры. Совещательные комнаты. Пустые офисы.

Нижние отделения: автопроезд, грузовой терминал, ангар.

И снаружи, едва видимые в ночной темноте: ворота, склон горы.

Картинки отовсюду, голубые, с низкой степенью разрешения и мигающие.

И везде пустота. Ни одного человека, никакого движения.

Они не сводили взглядов с экранов, искали малейшие признаки жизни, но ничего не видели. Ничего и нигде. И в конце концов Кейс сказала это:

– Есть две возможности.

Франкен кивнул. Уже знал. Но все равно позволил ей продолжить.

– Либо они по-прежнему в замке. Где-то здесь внутри. Где-то, откуда у нас нет изображения. В таком случае мы возьмем их рано или поздно.

Никакого ответа. Это был первый вариант. Проблему составлял второй.

– Или, – сказала Кейс, – они выбрались наружу. И тогда у нас не так много времени.

Франкен уже принял решение:

– Сколько людей в нашем распоряжении?

Охранников, он имел в виду.

– Шесть. Плюс Родригес.

– Хорошо, – сказал Франкен. – Скажи им отрапортовать мне сразу.

Она кивнула и передала его приказ по рации.

И один за другим послышались голоса охранников, подтверждавшие их местоположение, и каждый вставил свой электронный ключ в приемное устройство, и они появились на экране в виде красных строчек и позволили Кейс убедиться, что все ключи находятся у своих хозяев.

Она открыла им путь, одному за другим, и они устремились вниз, в сторону единственного пути наружу, а Франкен все время стоял неподвижно, прилипнув взглядом к экранам.

Ни одного движения.

Периодически какой-нибудь охранник проходил какую-то камеру в верхних отделениях, торопливо и на пути вниз согласно приказу.

Но не Сандберг. И не Хейнс.

И не прошло еще двух недель после Крауза.

Это не могло случиться снова.

Они не могли сбежать.

Подобное даже не обсуждалось.

Вильям бежал босиком по ледяному асфальту и все равно не переставал смеяться.

Он был свободен.

Они были свободны.

А впереди него по дороге неслась Жанин, с прямой спиной и пластичная, как бегунья на средние дистанции, никаких признаков усталости, хотя они уже проделали долгий путь по всему замку.

Впрочем, не так много осталось и от его усталости тоже.

Он отставал от нее, но не особенно сильно, она находилась в двадцати, пожалуй, тридцати метрах впереди, и он бежал в полную силу, а вся та боль и напряжение, с которыми он боролся совсем недавно, заставлявшие его крепче сжимать зубы и делать вид, что ничего подобного нет, все это сейчас исчезло. Если бы Жанин продолжила двигаться в таком темпе весь остаток дня, он не проиграл бы ей больше ни метра и смог бы бежать до конца своей жизни. Они выбрались наружу, свобода пьянила его, и это было замечательное ощущение.

Им все удалось.

План Жанин. Электронные ключи и бумаги, и он обожал ее и обожал жизнь. Ее замысел выглядел чистым безумием, но если вся жизнь безумие, то почему нет? Если бы план не сработал, то на что еще оставалось бы надеяться в таком случае?

После освещенных коридоров их глаза медленно привыкали к темноте, и по мере того как это происходило, окружающий пейзаж стал постепенно приобретать реальные очертания. Дорога, по которой они бежали, представлявшаяся узким мостиком в море тумана, искрящегося в свете звезд. Холмы, среди которых она петляла, спускаясь от возвышавшихся за их спинами гор в долину, где находился остальной мир.

А значит, свобода.

Далеко впереди виднелись огни. Вероятно, там проходила автострада.

Там мог находиться кто-то, с кем они могли бы поговорить.

И машины.

Или кто-то, кого они, пожалуй, сумели бы уговорить, какого бы труда это ни стоило, одолжить им транспорт или отвезти их, и рано или поздно они оказались бы на пути отсюда.

Их побег удался.

Сейчас им требовалось добраться до города и постараться «обнародовать» шифры, скопировать их и отправить в университеты и больницы, и, пожалуй, в Брюссель, в парламенты по всему миру. И все, кто мог помочь, обязаны были сделать это, и тогда они добились бы успеха, поскольку все иное представлялось невозможным.

Если человечество имело шанс спастись, оно должно было использовать его.

И от Жанин и Вильяма требовалось позаботиться, чтобы так все и произошло.

Они оставили позади себя отвесные горные утесы, сошли с асфальтированной дороги, где кто-то мог увидеть их, и продолжили путь по вересковой пустоши, по неровной холодной земле, и пусть каждый шаг причинял им страдания, это не играло никакой роли.

Скоро в замке могли понять, что они исчезли, и поднять тревогу.

Но тогда им следовало находиться уже далеко отсюда.

Только так и никак иначе, поскольку это был их долг.

Они бежали уже четверть часа, не меньше, когда Жанин угадала длинные заросли – черные силуэты на фоне черного неба.

Они по-прежнему были босыми, боялись останавливаться и обуваться. Конечно, не верили, что их уже ищут, но, если погоня все-таки шла по следу, не собирались давать преследователям даже малейшего шанса настигнуть их.

Пожалуй, они беспокоились напрасно.

Скорее всего, в замке еще ничего не обнаружили, и все должно было открыться только утром, когда им принесут завтрак и увидят, что никто не стоит в душе, не лежит в кровати и не сидит за письменным столом. Тогда следовало ждать сигнала тревоги, но в тот момент они уже рассчитывали находиться далеко, и, если им чуточку повезет, их уже не смогут найти.