Чтение онлайн

– Если бы ты знал, что я могу представить себе.

На том они расстались.

И Родригес остался со своей стороны двери, а Жанин попятилась в следующий коридор, и, когда дверь закрывалась между ними, они все еще смотрели друг другу в глаза.

Всего несколько секунд спустя, идя быстрым шагом по коридору в сторону своей комнаты и имея в запасе лишь несколько часов на подготовку, Жанин слышала, что ее сердце грохочет, как барабан.

Когда-то он обманул ее.

Семь месяцев назад этот дьявол очаровал ее, она потеряла бдительность, а потом все закончилось. И она ненавидела его за это и себя за то, что попалась ему на удочку.

А теперь сама отплатила ему той же монетой.

Сейчас в другом коридоре остался мужчина, который когда-то сидел в баре в Амстердаме и заставил ее почувствовать себя веселой и привлекательной и который потом сделал ей укол сзади в шею, черт бы побрал его за это.

А в кармане у него лежал электронный ключ Франкена.

С точно такой же степенью допуска, как и у того, который она только что забрала у него.

И лучше, если бы он не заметил подмены, пока уже не будет слишком поздно.

У Вильяма Сандберга еще неприятно першило в горле от шланга, когда они всего полчаса назад положили его на покрывало в собственную кровать.

Его взгляд по-прежнему оставался туманным, но исключительно потому, что он сам этого хотел.

А мозг работал как часы, регистрируя все происходившее вокруг, и, оценив ситуацию, Вильям решил, что все, похоже, находится под контролем. Он справился со своей частью задания. Сейчас его вернули к нему в комнату, и поблизости находились еще три человека (Родригес и парочка, чьих имен он не знал), а в стороне у стены стояла Жанин и смотрела, как они проверяют его пульс и общее состояние.

Жанин молча наблюдала за ними. Обеспокоенная, но не потерявшая контроль над собой, идеально взвешенным взглядом при мысли о том, что они знали друг друга всего неделю, и о том, как легко было переиграть в их пьесе.

Двое мужчин положили его на покрывало, а Родригес тщательно проверил ванную на предмет лекарств, которые они не заметили, забирая его вещи из дома. И было понятно, что они ничего не найдут, а потом, посчитав свою задачу выполненной, оставят его одного.

Он принял лишь две таблетки.

А остальные восемнадцать находились в канализации на пути к очистным сооружениям, и снотворного, находившегося в нем, хватило, только чтобы вызвать легкую сонливость, и в этом, честно говоря, не было ничего особо неприятного, а ни о каком вреде здоровью, естественно, и речи не шло.

Зато создалась полная иллюзия отравления.

Проглоченные пилюли успели всосаться в кровь, и это сказалось на его анализах. И когда персонал «приемного покоя» вставил шланг ему в горло и опустошил желудок и концентрация перестала расти, все подумали, что они успели вовремя.

И перевели дух, проверили его пульс, взяли повторные анализы и ждали, что концентрация уменьшится. И они разговаривали тихо и в конце концов повернулись к нему спинами, поскольку так всегда бывает рано или поздно.

И тогда ему представился шанс, который он не упустил.

Франкен снял с себя куртку (надо же, как повезло!), и Вильям потянулся к ней со своей кровати и знал, что все зависит от этого мгновения. Если бы кто-то повернулся и увидел, как он вполне осознанно лезет рукой в пиджак Франкена, все бы закончилось, и ни о какой другой возможности они не могли бы мечтать.

Но никто не повернулся.

Никто не видел, как он опустил свой синий кусочек пластмассы в открытый карман и взамен достал оттуда другой.

Ведь никто и подумать не мог, что находившийся без сознания человек украдет электронный ключ.

Даже Франкен.

Когда Вильяма положили под мягкое покрывало в его комнате, Жанин стояла и смотрела на него вплоть до того момента, когда ей пришло время уходить.

Когда она убедилась, что Родригес покинет комнату сразу после нее и что она может подождать его в коридоре и выполнить свою часть работы.

У них был шаткий план, но все лучше, чем ничего.

Электронный ключ, с которым расхаживал Франкен, перекочевал к Вильяму.

А потом его забрала Жанин, элегантно и глазом не моргнув, когда взяла неудачливого самоубийцу за руку и спросила о самочувствии.

И, надо признать, все придумала она.

При благоприятном исходе они получили бы небольшой запас времени, если бы все пошло наперекосяк.

Сейчас оставался только Родригес, и Жанин сказала ему, что точно знает, как ей действовать.

И Вильям закрыл глаза и укутался в одеяло, согреваясь, и подумал, что ему особо и не хочется знать, как она сделает это.

Прошло еще десять минут, прежде чем Родригес решил, что Вильям крепко спит и с ним ничего больше не случится. Он поднялся со стула, на всякий случай в последний раз пощупал пульс Вильяма и покинул комнату.

А в коридоре его ждала Жанин, и, если все пройдет хорошо, она должна была поменять его ключ на Франкена.

А Вильям лежал в своей комнате и знал, что сейчас происходит.

И что у них будет только одна попытка выбраться наружу.

И они собирались воспользоваться ею этой ночью.

Она действительно не имела его подготовки, если подходить к этому с формальной точки зрения, но у нее хватало своих плюсов по сравнению с ним.

Или, точнее говоря, она была хорошо тренирована, а он нет.

Чтобы производить меньше шума, они бежали по коридорам босиком, Жанин впереди, показывая дорогу. И сначала расстояние между ними составляло десять шагов, но оно постоянно росло, и Вильяму периодически приходилось выкладываться по максимуму, чтобы не потерять Жанин, когда она поворачивала за следующий угол.

Воздух обдирал ему легкие при каждом вдохе. Словно кто-то водил теркой вниз и вверх по горлу, но тем самым он получал очередную порцию кислорода, и поэтому у него не было выбора. А он не бегал уже десять лет, возможно, больше, и сейчас участвовал в забеге, где ставкой вне всяких преувеличений являлась его жизнь.

Именно так все обстояло. Он бежал ради собственной жизни. И пожалуй, ради жизни других людей тоже.

И ему требовалось продолжать, какую бы боль это ни причиняло, несмотря на камни, впивавшиеся острыми гранями в его нежные пятки, на дрожь в коленях и лишние килограммы и дыхание, стоившее огромных усилий. И пусть легкие кричали ему: «Прекрати!», словно это могло помочь. Ему требовалось продолжать, каких бы мучений это ни стоило, ведь рано или поздно кто-то должен был обнаружить, чем они занимаются, и, не успей они выбраться наружу на тот момент, все пошло бы прахом.