Чтение онлайн

Открыл дверь.

И резко остановился на пороге.

Посмотрел на большую стену напротив.

А потом прижал наушник к уху дрожащей от волнения рукой.

– Сандберга нигде нет, – сказал он.

И это было вполне ожидаемо.

Но то, что он собирался сказать далее, уж точно никто не смог бы предсказать заранее.

На несчетное количество этажей ниже по подземным коридорам тем временем спешили к им одним известной цели Франкен и Кейс. Родригес говорил, и Франкен слышал его просто замечательно, но все-таки попросил повторить все снова.

И не играло никакой роли, сколько раз он сказал это.

Слова оставались теми же самыми.

Худший момент для случившегося трудно было придумать. Охранников в замке стало намного меньше, половина из них уже уехала, и в зависимости от того, как давно Сандберг и Хейнс покинули свои комнаты, они уже могли находиться как угодно далеко. И единственное сейчас оставалось – задействовать все имевшиеся в распоряжении ресурсы.

Кейс исподтишка наблюдала за Франкеном, слышала ведь Родригеса через свой наушник тоже, и сейчас ожидала приказов, хотя отлично знала, какими они будут.

А Франкен прижал микрофон к губам, перевел дух на ходу, но сказанное им все равно было понятно всем и каждому.

Вильям Сандберг и Жанин Хейнс не должны выбраться из замка.

Ни при каких обстоятельствах.

Ни в коем случае.

И Родригес подтвердил, что ему ясен приказ, и разговор прекратился.

Франкен и Кейс продолжали свой путь к центру управления системой безопасности по обшитым железом коридорам, а у них в головах еще эхом отдавались слова Родригеса, напоминая о себе снова и снова.

– Они взяли все с собой.

Так он сказал.

– Все.

Родригес принял приказ Франкена в наушник, а потом отключился, и разговор закончился.

Ему требовалось разбудить своих парней. Даже в урезанном варианте они представляли собой серьезную силу.

Стоило ему сделать это, и беглецы попадутся, и он не должен был потерпеть неудачу сейчас.

И все равно помедлил секунду или две, позволил тишине заключить его в свои объятия в последний раз, прежде чем снова начнется черт знает что.

Он стоял посередине рабочей комнаты Вильяма Сандберга.

Одну стену в ней занимал письменный стол с компьютерами.

А на других не было ничего.

Все еще недавно висевшие на них бумаги с рядами цифр и шумерскими знаками, распечатанные в черном и красном цветах, перед которыми Вильям странствовал в поисках решения, исчезли.

Вильям и Жанин находились на пути из замка.

И с собой они прихватили все данные, считавшиеся секретными уже в течение пятидесяти лет.

Казалось, с каждым метром, который Вильям и Жанин оставляли за собой, сооружение, откуда они пытались выбраться, вырастало еще на шаг.

Они бежали по коридорам, которых никогда не видели, вдоль парламента и залов с компьютерами и изолированных помещений, где на койках в ожидании смерти лежали зараженные люди. Они открывали все новые двери и спешили вниз по новым лестницам, как они надеялись, все ближе к выходу.

И с каждым шагом, который они делали, казалось, сама история Организации представала перед ними и рассказывала все о себе. Обо всех, кто когда-то находился здесь, работал, проводил исследования и старался выполнить свою задачу, всех тех, кто, скорее всего, переместился в мир иной с той поры, как первый вирус появился в семидесятых.

Они видели офисы, залы и комнаты для встреч, обстановку, предназначенную для сотен и сотен сотрудников, потертые конторские стулья, ждавшие у пустых столов, холодный свет люминесцентных ламп, сегодня не приносивший никому пользы. И все они рассказывали о времени, которое прошло.

Но им встречались и другие залы, и Вильям на ходу успевал рассмотреть, что находится там, и они удивляли его, хотя он уже вроде бы должен был все понять.

А там на стеллажах стояли продолговатые ящики.

Одни из дерева, другие железные. Какие-то серые, иные оливковые, некоторые покрашенные с разных сторон серой и оливковой краской, и на всех из них имелись надписи. Порой желтые, порой белые цифры, обозначавшие количество, вес и размеры, и иногда по-русски, а иногда на английском, и кое-где встречались даже тексты на арабском и японском, и это вроде не должно было удивлять его, но все равно удивляло.

Оружие, патроны, гранаты. Что еще? Неслыханное количество взрывчатых веществ. И естественно, что-то такое и следовало ожидать.

Это ведь была международная Организация, насколько он знал.

Предназначенная защищать мир.

Правда, никто не знал от чего.

Разумеется, существовала тысяча сценариев, тысяча воображаемых врагов, они обращались в космос, и что случилось бы, если бы те ответили, прибыв сюда? Естественно, пришлось бы защищаться, и не будь оружия на базе, откуда оно взялось бы тогда?

Ведь это действительно была военная база – и центр управления, и научно-исследовательская станция – все вместе – и огромная по размерам.

И пустая сегодня.

И здесь уже ничего нельзя было поделать.

И одновременно с тем, что все это в красках рассказывало о происходившем в прошлом, о том, как старый персонал заражался и умирал, оно также предупреждало о будущем. И каждый раз, вспоминая о вирусе, Вильям делал одно и то же: крепче прижимал к себе свою футболку.

А другую, которую он превратил в подобие рюкзака, набил стопкой бумаг, и она сейчас била его по спине при каждом шаге.

В ней лежали материалы. Ранее висевшие у него на стене и, вероятно, способные что-то рассказать. Коды, шифры и все остальное.

У них осталась одна надежда, что все это станет достоянием мира и попадет в правильные руки и что усилиями множества умных голов удастся сделать больше, чем когда этим занимались только он, Дженифер Уоткинс и Жанин. И что кто-то, возможно, найдет решение, пока еще не слишком поздно.

Пока круги с карты не станут реальностью.

И они бежали по подземелью, останавливаясь только для того, чтобы открыть новые двери, бежали и бежали, не зная куда, но надеясь.

Бежали ради жизни.