Чтение онлайн

– Добрый наш гость, позволь представиться, меня зовут Дацуэ-ба*, раздевайся пожалуйста, сейчас увидим, что в тебе сокрыто… – Как только человек разделся, старуха резким движением схватила его одежды и передала скрюченному.

– Иди вещай, только не медли, молю поживее…– Старик повесил одежды на руку, понес их к одной из сосен и аккуратно повесил на ветку. Под весом одежды, ветка затрещала, склонилась, а вслед за ветвью склонилось и само дерево.

– Эх, одежда то мокрая, тяжелая, ой как жаль, вижу и путь твой земной был тяжелый. Вижу чужие вещи любил, прельщали тебя легкие приобретения, а жалко то как, столько всего стащил, а с собой забрать не получилось. Ну ничего, не плачь, не печалься, всегда интересно попробовать нечто новое, новый опыт, в наших скромных владениях у тебя своего ничего не будет, ни каменьев, ни домов, ни одежды. Если же ты вдруг задумаешься, что тебе принадлежит твое тело, помни, это заблуждение, а впрочем, позволь продемонстрирую.

– Друг мой подержи нашего славного господина покрепче …– Обратилась она к рогатому старцу, который недолго думая поднял с земли дрожащее от страха худое голое тело, с содранной на щеке кожей.

– Для людей мы существа непонятные, но этикета не лишены, вы, наши гости дорогие, для нас очень важны, без вас мы лишимся работы и смысла жизни. Поэтому я тебе позволю выбрать. Очень уж мне нравятся твои пальчики…– Договорив, она принялась нежно гладить пальцы ног, несчастного бедолаги.

– Смотри, как эти беленькие червячки мило двигаются, туда сюда, туда сюда, давай мы им дадим отдохнуть, пальчики пади устали, отправим их поспать. Как ты предпочитаешь, их укладывать, по одному или всех разом? …– Пристально смотря в бегающие влажные глаза мученика, игриво произносила старуха.

Однако испуганный до смерти человек не мог ей ответить, только мычал все время что-то невнятное, иногда срываясь на крик, в агонии брызжа слюной.

– Не можешь ответить? Как жаль, тогда я сама выберу. Мне хочется отнестись к ним со всем трепетом, как мама бы отнеслась к своим деткам, это так прекрасно, очень жаль, что даже будучи верной женой, я так и не стала матерью, думаю, у меня бы получилось.

Кэнэо крепко держал жертву своей мертвой хваткой в то время как Дацуэ-ба резко ухватила большой палец когтистой лапой и безумно чавкая слюнявым клыкастым ртом, грубо тянула его на себя. Палец стал хрустеть, в том месте, где он сливался со стопой, появилось темное красноватое пятнышко, затем он стал растягиваться, кость уже была сломана, его держала одна только кожа, которая постепенно отслаивалась и вскоре вовсе лопнула от натяжения. Старуха бросив в рот еще недавно шевелившийся палец принялась жадно жевать и рассасывать его, приговаривая.

– Ммммм, какой сладкий.

Крик бедолаги которому только что медленно оторвали палец разносился повсюду.

– Чего вопишь? Аааа, ты наверно недоволен, что я тебе не предложила, где же мои манеры, ты уж прости старую женщину…– Она выплюнула немного разжеванный палец себе на руку и поднесла к его мечущемуся из стороны в сторону лицу. Человек нашел в себе силы, стиснул зубы и отвернул голову, как бы отказываясь от неуклюже приготовленного угощения.

– Не хочешь, ладно, мое дело предложить…– Смеясь, проговорила Дацуэ-ба, снова бросив палец себе в пасть.

– Ну-ка, ну-ка, осталось еще четыре брата, с ними тоже надо поиграть…– После этих слов, удерживаемый пытался вырваться из крепкой хватки, но явно проигрывая могучему горбатому деду в силе, только безрезультатно вился как пойманный в сети уж.

– Не дергайся, мы же не можем с тобой так весь день провести, скоро и твои товарищи доплывут, не будь таким эгоистом, им тоже потребуется внимание.

С присущей ей жестокостью и энтузиазмом, старая ведьма, явно искушенная в этих делах выкручивала, выдирала, шатала и резко наклоняла оставшиеся на ноге пальцы, до тех пор, пока ступня их окончательно не лишилась. Мученик какое-то время сильно трепыхался, и вопил, пока не сорвал голос и не выбился из сил.

– Ну вот видишь, без тебя им даже лучше, свободнее…– Держа в руке пальцы, издевательски заявляла старуха смотря в опухшее от слез и воплей красное лицо бедолаги.

– Знаешь, я наигралась, осталась последняя формальность и беги себе дальше, куда ты там так хотел. По правилам приличия, нужно поклониться, сейчас ты склонишь голову и покинешь наш уютный берег… – После ее слов, на лице человека проступила едва уловимая улыбка, надежда на то, что его муки подошли к концу.

– Давай, будь достойным человеком, склони передо мной голову… – Истерзанное хилое тело склонилось, и уже было готово разгибаться.

– Ну разве же это поклон, давай я покажу как кланяются…– Старуха подошла к нему и сильно надавила ему на спину, так, что несчастный переломился надвое, издав короткий всхлип, из его спины белым колом торчал сломанный позвоночник, с надорванных мышц стекала теплая багровая кровь, голова же плотно уперлась в колено.

Дед Кэнэо одной рукой достал из своего рта скользкую веревку и примотал голову к ноге.

– Вот теперь, самое то, благодарю тебя за твой поклон путник, иди куда хотел!

Переломленное изуродованное тело, издавая тяжелые вздохи и кашляя кровью, начало вслепую свой медленный путь к узкому ущелью. По старому который и привел меня сюда, осторожно пробирался еще один путник, но не дойдя до середины, доска под ним проломилась, обрекая его проплыть широкую реку в компании других мучеников и кошмарной фауны.

Я стоявший как глубоко вкопанный столб, смотрел на все это и прокручивал в голове одну фразу, слова, которые имели силу отгонять страх – «Не страшись местных обитателей и здешних обычаев, все что впереди, пока не для тебя». Старуха, смотревшая в след медленно ковыляющему переломленному телу, смеялась до тех пор, пока не вспомнила про меня.

– Прости что заставили ждать, тут всегда так, впрочем, тебе еще повезло, иногда знаешь какая очередь выстраивается. А ожидание та еще мука мой хороший. Кэнэо, будь так любезен, повесь одежду путника, мне не терпится узнать о его страстях…– Скрюченный наклонился, взял с земли мои одеяния и понес их к дереву.

Повесив их на ветку, она едва качнулась, но в итоге сохранила свое текущее положение, не наклонилось и само дерево. Старуха, смотря на это, корчила недовольные гримасы.

– Это еще что? Ты кто такой? Откуда взялся? Мало вас тут таких шастает, зрителей! Тебе здесь не место, бери свое тряпье и проваливай, чтобы мои глаза тебя не видели. Стоишь, молчишь, забирай, говорю тряпки свои невесомые и выметайся!

Не став испытывать удачу, я резво накинул одежду и двинулся за переломленным человеком к ущелью. Надеюсь я скоро найду ответы, надеюсь, наконец вспомню что я такое, и найду свое место, если как говорила Оно-но это пока что не мое.

Тонкое немного давящее ущелье было не из цельного камня, оно состояло из небольших круглых пластин гальки, из его глубин все так же слышались крики, но теперь появились еще и другие звуки, будто что-то сыплется сверху и детский плач. Подняв голову, перед моим взором предстали ползущие по стенам дети, нагрузившие в пазухи своих халатов кучи гальки, они ловко удерживаясь на этой довольно шаткой самодельной стене, увлеченно вкрапляли все новые и новые камушки в стену, делая ступеньки для своих крошечных ножек. В некоторых местах сверху били сильные лучи яркого белого света, но как только один из детей доползал до самого верха и тянулся своими пальчиками к свету, темный силуэт в маске с огромным посохом жестоко бил им в лицо, после чего ребенок срывался со скалы, падал на самое дно, при падении растеряв все собранные камушки. Почесывая головы, дети принимались заново набирать гальку и лезть наверх, и так снова и снова и снова. Я чуть было, не споткнувшись об плачущую, сильно трущую ладонями глаза девочку, услышал за спиной холодные слова.

– Прекрати реветь, почти долезли, немного осталось, Дзидзо* не может спать вечно. Вот ты тут сидишь, ревешь, а что если как раз в этот момент он появится?

Плачущая девочка, грязным рукавом вытерла слезы с покрасневшего лица, и редко всхлипывая, шмыгая сопливым носом, принялась собирать плоские камушки. Ущелье и не думало заканчиваться, все тянулось и тянулось, заставляя меня постоянно озираться наверх, в ожидании очередного ребенка сбитого с самой вершины. Интересно, хоть один из них в итоге смог дотянуться до ярких манящих островков света? Растворясь в мыслях об их бесконечном подъеме, мне в лицо ударила яркая ослепительная вспышка. Проморгавшись я встретил глазами обрыв и огромный многоярусный колодец, испещренный узкими витыми лестницами.