Чтение онлайн

– Танц… Хидэки да? Скажи, ты ведь по долгу службы постоянно с богами общаешься, они хоть раз тебе отвечали? Один мой знакомый монах из монастыря в Наре, мне говорил, что если и не отвечают, это не значит, что их нет. Он год назад проводил службу над младенцем, которого поначалу все считали мертвым, он родился слепым, глухим с его губ не срывалось ни звука, но он был живым, болтал своими ножками, жадно присасывался к материнской груди. Ему ничего неведомо, вся его радость это чувствовать вкус, тепло, ощущать прикосновения, может он и от боли удовольствие получает, так как все равно больше нет ничего. Все радости жизни можно пересчитать по пальцам одной руки, да и то останется. Только вот он этого не понимает, тянется к жизни, даже к такой. Я тогда подумал, а ведь если боги создали наш мир, они такие всемогущие, вездесущие, то мы в их глазах ничем не отличаемся от того мальчика, которому с рождения уготована страдальческая жизнь. Не бесполезны ли все эти чертовы заигрывания с богами, подумай, это в любом случае несправедливо, представим, что они кому-то помогли, хотя мне в это верится с трудом, а кого то прокляли, как они решают, сидят в своем мире без проблем, стране грез и играют в наперстки на судьбы людей, пытаясь этим азартом забороть скуку. Скольких хороших людей с искалеченной судьбой я встречал, так самое смешное, они продолжали оставаться верующими, и бесполезно переубеждать. Родится у них вот такой вот мальчик, и это стерпят, скажут, «это наказание богов», и с еще большим рвением молиться будут. А зачем, одного раза не хватило, все разговоры с богами, как твой танец в банях, никакой ведь разницы, просто добавь лицемерия, все тоже, но с серьезным лицом. Если богов нет, то все движется совершенно случайно, но вот если они есть, то эта их омерзительная игра выводит меня из себя.

Нобуюки переставал говорить, только чтобы жадно проглотить очередной стакан сакэ. У всех людей происходит момент, когда мыслей и переживаний в голове и на душе собирается слишком много, и они висят как то ведро в колодце, за тем лишь исключением, что у того не было дна, оно не наполняется. Человеку только и остается, когда вся эта кипящая густая масса начинает с болью переливается через края обжигая стенки, выплеснуть это ведро, сбросить груз в общий глубокий желоб наполненный всеми вылитыми за жизнь страданиями. На какое то время становится лучше. Этим он сейчас и занимался, по его выражению лица видно, что его не так уж и сильно интересует мой ответ и моя реакция.

– Зачем вы вообще нужны монахи? Мост между мирами, как же. Вот если бы вы и правда были бы хоть на что то способны. Можешь вылечить мою жену, вернуть ей мать, а мне отца и брата, попроси богов своих. Сидишь, молчишь, ты вообще ничего не можешь, как и боги твои, не могут или не хотят. Да и я ничего не могу. …– Говорил он, вытрясая последние капли напитка из пустой бутылки.

– Конечно, мы все бесполезны, наш удел, отжить эту жизнь, прожить как можем. Научиться ремеслу, любить и ненавидеть, всецело поддаваться или самоотверженно бороться с данными нам желаниями. Вокруг нет ни капли смысла, все начинается и заканчивается, есть только две незыблемые вещи – рождение и смерть, то, что находится в промежутке живет по принципу заполнения внутренней пустоты, все, что человек может и хочет он по мере возможностей привязывает к себе. Может быть боги на самом деле, алчны и порочны, но я искренне верю в бесконечность человеческой души, верю в то, что этот мир далеко не последний, будут и другие жизни, страны и другие чувства. Без этой веры по-настоящему страшно, все ограничивается только тем, что есть вокруг, жалким обрывком времени, что у нас есть, и другого не будет. Отсюда и все человеческие разочарования и боль, не знаю удавалось ли кому-нибудь жить не фокусируясь лишь на одной жизни, даже с этой верой, мне самому не становится легче. От желания получить все и сразу, здесь и сейчас, так тяжело отказаться. Была бы у нас, ныне живущих возможность черпать блага другого мира, небесных садов, где все цветет, зная, что в следующей жизни мы переродимся в нем, как думаешь, как быстро бы рай превратился в пустырь.

Нобуюки слушал меня, держась двумя руками за голову. Когда я закончил, он принялся протирать свои глаза, затем натянул привычную ухмылку и заявил.

– Чего я еще мог ожидать, мы живем сейчас, предлагаешь подождать, сейчас же сяду и буду ждать, когда развалится моя и без того хрупкая семья, когда развалится моя страна, у меня нет запасных, ни семьи, чтобы там Юко про меня не думала, ни страны. Сам виноват, отец меня отговаривал тогда, говорил «зачем она тебе больная, да, у нее уважаемая семья, но что же мы другой такой не найдем», а я влюбился дурак, с юных лет она мне нравилась, «думай о будущем, думай наперед» твердил он безумолку, да, как же, легко говорить, в настоящем то разобраться не можем. «Думай наперед», интересно он то думал, что закончит в петле, все чах над каждым моном, теперь уже не пригодятся, ничего пап, не переживай, найду куда потратить. Братик мой, папина гордость, руки у него были такие жилистые, крепкие, меч держал мертвой хваткой и если и доставал из ножен, то явно не для бахвальства. А толку, привезли втихую любимого Риота на повозке, укрыв мокрым сеном, до сих пор вспоминаю, лежит родной в серых лохмотьях, перерубленный почти напополам, немножко видно его убийце сил не хватило, вот так вот Хидэки. Некогда мне следующей жизни ждать, надо как то эту наладить, без богов, без молитв, самому, знать бы только как.

Да кто бы знал, если бы был человек, рассказывающий как кому жить, да еще и так, чтобы непременно помогало, был бы самым богатым в стране. Интересно, а такой человек знал бы как помочь самому себе? Ведь если прознают, о его невиданном даре, житья ему не будет. Но нет на земле таких людей. В наш храм тянулись крестьяне моля о совете, они думали, мы знаем как лучше, ничего то мы не знаем, та мудрость, что нам доступна работает только в том случае если признавать ее как истину, а как человеку поможет истина, вера в слова дарит разве что немного утешения, если он лишился всего самого дорогого, никакая сила никакое слово в этом мире, не оттащит его с края обрыва.

– Хидэки, пойдем еще за одной…– Монотонно произнес измотанный своими мыслями собеседник.

– Ты я смотрю вообще не выпил, захватим сразу две.

– Мне не хочется…– Вспоминая свою первую, и явно не самую успешную пьянку, ответил я, хотя учитывая, что я жив, может и успешную.

– Пойдем, уважь меня, я сегодня трезвым не смогу уснуть…– Мягко улыбнувшись, он смотрел на меня вопрошающим взглядом.

– Там ливень идет, далеко идти то?

– Сейчас, тут где то были зонты. Идти, нет, совсем рядом, мне сосед задолжал, так уж и быть скощу ему долг, возьму бутылками…– Вскоре Нобуюки выскочил из темноты с двумя черными зонтиками, оба они были рваные.

– Заметил, да, нам идти до соседнего дома, не волнуйся, не промокнешь…– Нобуюки немного потрясывало.

Идти действительно было всего-то ничего, нужный ему сосед жил через два дома. Однако сказать, что эта была обыденная приятная прогулка, было нельзя. Не смотря на заверения Нобуюки, я промок до нитки. Зайдя под вытянутый широкий козырек Нобуюки попросил меня, его подождать. Он дошел до двери и стал лупить в нее кулаком, дом был окутан мраком, как и впрочем, вся улица, только частые вспышки молнии на мгновение освещали Одай. Нобуюки все продолжал упорно стучать кулаком.

– Там нет никого, или спят все…– Усталым сонным голосом донимал его я.

– Ну уж нет, он дома, этот сукин сын мне дверь откроет!

– Будешь ломиться, даже если придется стоять до утра? Ты так дверь выбьешь…– Саркастично замечал я.

–Буду!… – Да уж, однозначно.

– Ты только что утверждал, будто хочешь жизнь наладить, и вот поглядите на него, в ночи ломится в дом, клянчить выпивку.

– Твоих советов мне только не хватало, успею еще все исправить. Не пищи над ухом, проваливай лучше обратно.

Из дома стал доносится грохот, со второго этажа на первый плавно двигался маленький красный огонек.

Дверь щелкнула, видно убрали задвижку, из дома высунулось недовольное лицо с большими черными кругами под парой усталых, презрительно таращащихся глаз.

– Кого тут черти носят, чего надо? …– Злобно хриплым голосом разнеслось по двору.

– А, ты, на кой черт приперся посреди ночи, за долгом что ли, до утра подождать не могло. Гляжу уже хорошенький, тогда понятно. Приходи утром, или я сам зайду, занесу, сейчас буду копошиться детей разбужу… – Сосед стал медленно затворять дверь, заметив это Нобуюки подставил ногу, не позволив ему это сделать.

– Чего это ты, вот только театр не устраивай мне тут…– Сосед пнул по ноге нежеланного гостя, но она совсем не сдвинулась, продолжая блокировать дверь.

– Напасть не иначе, то число дежурств увеличили, теперь вот выдалась свободная ночка, так и думал, что ничего не выйдет. Дайте хоть немного покоя, сволочи. Выметайся со двора, говорю, не буду сейчас по дому шаркать, утром принесу. Дай выспаться изверг, завтра опять дежурить, когда уже эти обозы чертовы уедут, ну, убери ногу, не зли меня…– Полушепотом распалялся сонный сосед.

– Вынеси две бутылки, я тебе долг прощу.

– Весь!?!… – Громко взвизгнул сосед, от неожиданности прикрыв рот руками.

– Кто может подтвердить? Я тебе выпившему на слово не поверю.

– Хидээки, ты там не ушел еще, подойди родной ты мой… – Чересчур любезно звал меня наладчик собственной жизни.

– Вот, он подтвердит, даешь мне две бутылочки, а то тебе весь долг прощаю.

– А это кто вообще такой?… – Сосед с любопытством разглядывал меня всего от макушки до пят.

– Это монах, он сейчас у нас остановился