Чтение онлайн

Теперь Руби окончательно разрыдалась.

– Спасибо, - всхлипывает она, обнимая меня.
– Ты на самом деле такая крутая, как все говорят.

Я тоже обнимаю ее. Крутая, да? Согласна. Спустя мгновение я отстраняюсь, осматривая ее лицо.

– У тебя все будет в порядке.

Она вытирает слезы и кивает.

– Я даже не плачу так часто.

– Я это проигнорирую, - отвечаю я. А потом смотрю на ее губы.
– Эй, что это за помада?

Ее глаза загораются, и она выпрямляется.

– О! Это потрясающая Velvet Ribbon от Лизы Элдридж! Пойду принесу.

Она передает мне свой бокал вина и идет в ванную. Хлоя Энн скользит ко мне.

– Заставила ее плакать, да?

Я улыбаюсь.

– Даже не пыталась.

– А ты плакала на своей свадьбе? Я не помню.

Я киваю.

– О, да. Веселые времена. Ты тоже плакала.

– О, нет.

– Да, плакала. Ты устала, капризничала и хотела домой.

– Это не считается, Вера.

Я пожимаю плечами.

– И все же ты это делала.

Руби возвращается из своей комнаты с помадой в руке, уже взяв эмоции под контроль. Она накладывает мне помаду, а потом и Хлое Энн. А затем и всем остальным.

А потом мы начинаем пить.

Мы с Верой просыпаемся с похмелья.

Несмотря на то, что девочки, по словам Веры, не занимались ничем, кроме как сидели дома, когда мы вернулись с нашей вечеринки, место было буквально усеяно бутылками из-под вина и шампанского. Вера, финская подруга Руби, Елена, жена Марко, Инес, и жена Бенедитто, Тереза, бодрствовали, танцевали, были уморительно воинственно настроены и пили прямо из бутылки.

К счастью, у остальных женщин осталось немного здравого смысла. Руби едва ли пила что-то, потому что не хотела похмелья на своей свадьбе, а Талия оставалась верной своей роли матери-наседки и была относительно трезва, чтобы позаботиться о Давиде Роберто, Хлое Энн и малышке Элис. Когда мы вернулись домой, они все быстро уснули. Понятное дело, я тоже не бы ангелом. Когда еще до темноты яхта пришвартовалась в гавани, мы остались на ней еще на несколько часов, напиваясь.

Лежа с пульсирующей головой и ощущением ваты, наполняющей мой рот, я всем сердцем сочувствую Лучано. Надеюсь, ему хватило ума отступить, в отличие от всех нас. Я помню, Алехо пытался его напоить, но не уверен, что ему это удалось.

– О, боже мой, - произносит Вера, медленно ворочаясь на кровати за моей спиной.
– Я умираю.

– Я тоже, - отвечаю.
– Я тоже.

– Как мы собираемся пережить эту свадьбу?
– стонет она, закрывая лицо ладонями.
– Зачем я это сделала с собой?

– Что ж, моя Эстрелла, - отвечаю я, аккуратно разворачиваясь, чтобы не потревожить некий баланс у меня в голове.
– Мы оба давно не были на вечеринке. И это правильно. Я слишком стар для такого дерьма.

– Мне кажется, я тоже.

Я смеюсь, несмотря на то, что это приносит боль.

– Тебе тридцать один. Ты только достигла границы, когда похмелье преследует тебя целый день и за меньшее количество спиртного. Наслаждайся, пока есть такая возможность.

В ответ она только стонет.

Вскоре я встаю, пользуюсь туалетом, а потом направляюсь в кухню, где обнаруживаю Алехо с Талией, которые уже проснулись и поглощают тосты с «Нутеллой», запивая их кофе.

– Кофе, - бубню я, как зомби, направляясь к френч-прессу. Наполняю для себя чашку, а потом прислоняюсь к островку и осматриваю их.

Они оба выглядят бодрыми и на удивление хорошо.

– В чем дело?
– спрашиваю я, мой обвинительный взгляд сосредотачивается на Алехо.
– Я знаю, сколько ты выпил. Почему ты выглядишь помолодевшим?

Алехо пожимает плечами, ухмыляясь мне.

– Не знаю, Матео. Может, потому что мне двадцать семь, а ты стар, как черт?

– Ты забыл, что я твой тренер. И могу наказать тебя многими способами.

– Это раздражает, правда?
– спрашивает Талия, закатывая глаза.
– Я выпила всего бокал вина, а расплачиваться за это буду целый день. Этот мужчина пьет, как рыба, но превращается в Супермена.

Алехо все еще улыбается.

– Эй, я не могу изменить того, каков я есть.

– Я выпила всего бокал прошлым вечером и до сих пор чувствую себя захмелевшей, - говорит она, зевая.
– Давид Роберто тоже практически не спал этой ночью. Спасибо, боже, что он спит сейчас. Он вас не побеспокоил?

– Ни капельки, - отвечаю ей, делая спасительный глоток кофе. Ах. Возможно, это и есть ответ.
– Опять же, я отрубился.

– А как Вера?
– спрашивает она, кривясь над чашкой.

– Отвратительно!
– выкрикивает Вера, внезапно появляясь в дверях.
– Она чувствует себя отвратительно, спасибо, что спросила.

Моя жена слегка похожа на воплощение смерти, так что немного странно, что она выглядит невероятно горячо в своей помятой ночной рубашке, без лифчика, с торчащими сосками. Дерьмо, кажется, меня это заводит. Мне нужно сосредоточиться на чем-то другом. Ах, да, моя проклятая головная боль. Это сработает.

Талия смеется.

– Я же говорила тебе не пить шампанское после красного вина. Разве ты не знала, что это не приведет ни к чему хорошему?

Я улыбаюсь. Талия - одна из моих любимых людей, женщина, которую я на самом деле уважаю и которой восхищаюсь. Вера относится к ней так же, поэтому мне забавно, что Талия применяет на ней роль матери. Она мне ближе по возрасту, чем Вере или даже мужу, и хорошо играет свою роль.

Вера кривится, а потом плетется за кофе.

– Это будет последнее испытание, - говорит она, выливая остатки в чашку.
– Если я смогу выпить это, то буду уверена, что проживу день. Если меня будет тошнить от кофе, надежда потеряна.

Вера делает глоток, а мы все ждем ее вердикт. Она выдавливает из себя улыбку, глаза прищуриваются от удовольствия.

– Хорошо.

– Хорошо, - вторит Талия.
– Потому что мы должны собираться.

– Церемония не раньше трех, - говорит Вера.

– Я знаю, но мы вроде как де-факто подружки невесты. Мы должны помочь ей. Забыла обо всех заботах, наваливающихся в день свадьбы?

Вера кивает.

– Поняла. Просто позволь мне принять душ, и посмотрим, что дальше.

Для нас с Алехо все немного легче. Мы не свидетели, потому что Лучано решил вообще никого не брать на эту роль, но я уверен, что ему нужна будет помощь с чем-нибудь. Но, что бы это ни было, это будет легче, чем помочь невесте собираться.

Во всяком случае, день проходит довольно быстро. Мы пока не переодеваемся, но приводим себя в приличный вид, а затем направляемся в соседний дом, чтобы плотно пообедать со всеми в столовой. Нас много, и места не так уж много, но мы все находим себе место. Хлоя Энн более чем счастлива быть вдали от взрослых, и как только заканчивает, то практически умоляет побыть в конюшне, пока не придет время собираться.