Чтение онлайн

Члены бюро ЦК испуганно смотрели на меня. Поляничко многозначительно обводил их взглядом, азербайджанские члены бюро ЦК прятали глаза. Наконец Телман Оруджев выдавил из себя:

— Мы этого сделать не можем.

— Почему же, — насмешливо сказал я, — что тут такого? Не вы нарушаете Устав, а Генеральный Секретарь и его окружение. Вы же защищаете целостность СССР.

— Нет, мы не можем сделать это — тупо повторил еще раз Телман Оруджев.

— Что ж, на это у вас смелости не хватает. Тогда я обращаюсь к товарищу Муталлибову. Председателю Совета Министров Азербайджанской ССР.

Красивый, лощеный Муталлибов изобразил на лице живой интерес.

— Скажите, товарищ Муталлибов, вам лично Министерство внутренних дел хоть каким-то образом подчиняется?

— Да, подчиняется — самодовольно произнес бархатистым голосом Председатель Совета Министров.

— Так вот, я предлагаю вам командировать в НКАО весь личный состав бакинской милиции для проверки паспортного режима. Эмиссаров из Армении необходимо выслать из области, и я уверен, Центр при таком обороте дел также не останется в стороне от наведения порядка.

— А как же Баку? — насмешливо спросил кто-то из членов бюро.

— Никаких проблем с охраной общественного порядка в городе не будет. НФА может вывести на улицы десятки тысяч дружинников. Я уверен, что и жители Баку, узнав о цели отъезда личного состава бакинской милиции, сами защитят правопорядок в городе.

— Я этого сделать не могу — сказал Муталлибов.

Тут я не выдержал и начал кричать на членов бюро ЦК КПА:

— Тогда почему же вы сидите в своих креслах? Почему числитесь руководителями республики? Из-за боязни вызвать недовольство московских начальников вы не осмеливаетесь выполнять свой долг гражданина, боитесь защитить родину. Вся ваша позиция — позиция труса, все ваши речи — болтовня. Вы не на своем месте, и то, что происходит с нами — это из-за вас. Компартия умирает и погибает из-за таких, как вы…

Я задыхался от возмущения. В НФА — предатели интересов народа. В ЦК КПА — трусы и предатели. Я не нашел ничего, кроме как выпалить в гневе:

Я говорил и чувствовал отчуждение не только от этих сытых компартийных чинуш, но и от членов Правления НФА.

Поляничко резко встал и объявил:

— Перекур!

Потом приобнял меня и подвел к окну. Подошел, видимо, от нечего делать, и Муталлибов.

— Ну, как тебе брат? — спросил Поляничко у Муталлибова.

— Хрен редьки не слаще — насмешливо ответил тот.

Я понял, что, видимо, недавно была какая-то стычка между ним и моим братом Аразом.

Затем члены бюро ЦК КПА еще немного поплакались на тему, что «несмотря на все наши усилия, переломить ситуацию не удается».

«Интересно, какие такие усилия они прилагают, если не осмеливаются на очевидные действия, которые успешно применяются в Прибалтике» — подумал я.

Поляничко подвел меня к карте Азербайджана на стене и, положив толстый палец на надпись «Степанакерт» как полководец, сказал:

— Никак не можем найти подход к армянскому населению.

— А чего искать, если есть проверенный и испытанный метод — ответил я.

— Какой же? — спросил Поляничко, вперив в меня тяжелый взгляд из — под опухших, мясистых век.

— Все очень просто. Движение националистов и в Армении, и в Азербайджане возглавляется гласно, или из-за кулис, коррумпированной партийно-хозяйственной мафией. Это криминальная буржуазия, скопившая огромные капиталы. Именно эти неправедно нажитые деньги дали им возможность выйти на некоторые круги Москвы, обзавестись покровителями. Они — расхитители народной собственности, взяточники, воры! Арестуйте их, возбудите уголовные дела!

— Откуда вы все это знаете? Ведь никаких уголовных дел нет. Обвинять голословно людей нельзя, — парировал Поляничко.

— Как это не знаю? Весь народ знает, каждый житель Южного Кавказа знает, каждый армянин, каждый азербайджанец знает, а я не знаю? Да у них такие должности, на которые могут попасть только воры и взяточники! Считать их честными людьми — это все равно, что считать девиц из дома терпимости образцами нравственности! Да вы себе представьте, кто такой Дадамян? Директор автотранспортного хозяйства! Это — приписки тонно-километров, фальшивые путевки, хищение бензина, продажа рабочих мест, запчастей… Кто такой Манучаров? Директор каменного карьера! Это — левые камни и плиты, это рабочие места за взятки, приписки, занижение объемов производства и завышение производственных расходов! Кто такой Генрих Погосян? Бывший директор областного агропрома! Это приписки, завышение сахаристости вин, левые объемы, взятки, хищения…

— Армяне поднимутся, скажут, что Азербайджан репрессирует лидеров национального движения, — возразил Поляничко.

— А вы не только армянских воров сажайте. Одного армянского вора — двух азербайджанских! Нас же больше! Наши воры еще те кровопийцы, тоже гробят страну. Ничтожества, люди без чести и совести. На скамью подсудимых надо сажать всю эту интернациональную банду воров, тогда ни армяне, ни азербайджанцы ничего не скажут. Они увидят, что закон един для всех, независимо от национальности.

— Не то время, не так поймут. Вы, товарищ Ализаде, мыслите правильно, но не современно.

— Я мыслю как гражданин, ученый, коммунист. А вот руководство партии переродилось и больше не является коммунистическим. Не ирония ли судьбы, что я создавал Народный Фронт для спасения социализма, а социализм гробят руководители Коммунистической Партии?

Поляничко ничего не сказал и отошел от меня. Я ушел, ни с кем не попрощавшись. Для меня стало ясно — и Везиров, и нынешняя команда руководителей ЦК КПА — битая временем карта.

Только потом мне стало известно, что прокуратура Азербайджане на основании поступивших заявлений граждан возбуждала уголовные дела против лидера «Крунка» Аркадия Манучарова, проводила обыск в его доме и нашла замурованное в стене огромное количество драгоценностей. В его деятельности директора каменного карьера было обнаружено множество преступлений. Арестованного и содержащегося в шушинской тюрьме Манучарова пытались освободить из Москвы испытанным советским методом — по звонку вышестоящих инстанций, однако прокурор республики Ильяс Исмайлов отказывался подчиниться давлению телефонного права, ссылаясь на взрывоопасную ситуацию в республике. В дело вмешалась жена Генерального секретаря ЦК КПСС Раиса Горбачева. Манучарова из тюрьмы города Шуши забрали войска ВВ МВД СССР, для чего им пришлось применить насилие против граждан города. Вопреки всем процессуальным нормам его перевели в Москву, уже подготовленное азербайджанской прокуратурой дело передали в суд белорусского города Гродно, за это время организовали «избрание» Манучарова депутатом армянского парламента и освободили. Вор продолжил руководить «национально-освободительным движением».

НФА начало готовится к проведению юбилейного митинга 17-го июня 1989 года. Большинство считало, что 18-дневный митинг дал толчок пробуждению национального самосознания, народ воспрял и «пробудился». Я тоже был согласен с тем, что забастовка, скопление людей на площади и открытый протест против предательской политики руководства КПСС и КПА в какой-то мере способствовали тому, что народ избавился от страха перед тоталитарным режимом. Однако я знал, видел и говорил, что массами в эти дни манипулировали. Протест не был сознательным, а движение не было ни осознанным, ни стихийным. Митинг был срежиссирован и исполнен партийно-хозяйственной мафией и КГБ. Мои слова вызывали возмущение и гнев. Но, впоследствии, я привел столько доводов в пользу своего взгляда на те события, что апологеты Мейдана были вынуждены оставить свои попытки отрицать все, что я говорил. Но они придумали хорошее объяснение наличию КГБ среди организаторов Мейдана: «Да, на Мейдане присутствовал и действовал КГБ. Но народ сумел повернуть это гебистское мероприятие в свою пользу». Так объяснял Абульфаз Алиев спустя несколько лет события 18-ти дней 1989 года. А пока НФА готовился отметить годовщину начала митинга 17 ноября 1988 года.