Чтение онлайн

По возвращении с юго-востока Змитер не то чтобы отчитался перед Евгеном, но поделился своими не столько корреспондентскими впечатлениями от увиденного и услышанного. Об этом и о том можно будет у него прочитать в файлах, посоветовать в качестве благосклонного читателя чего-нечего. Постольку отчаянный фрилансер Дымкин-Думко специально рассказал испытанному напарнику, какие душевные мотивы его подвигли предпринять два опаснейших журналистско-разведывательных рейда по обе стороны тлеющего военного конфликта, готовящегося перерасти в континентальную войну неосоветской России против евроатлантической солидарности. Так оно выйдет, выходит по его наблюдениям.

– ...Деньги они, конечно, почтенным гонораром, Вадимыч. Гормоны, понятное дело, яростным ражим адреналином и боевыми эндорфинами упоенно выделяются. Но однольково хотелось доказать себе самому, не совсем по Достоевскому, что я не карамазовская тварь гормонально дрожащая, но человек, имеющий право носить и применять оружие.

Спасибо тут тебе, брате! Вмале обучил-таки штатского дурня, как с огнестрельным стволом классно обращаться. Когда-никогда и журналеру писучему требуется ощутить себя человеком вооруженным, в драйв ко всему готовым...

Хочу вось сказать, чего тамотка, на фронте, на собственной шкуре прочувствовал. Так-то порой на войне чувство преодоленной опасности выходит круче кайфом, чем самый заковыристый гражданский секс по обстоятельствам и необходимости мужественной борьбы со спермонаполнением...

Пока Змитер отсутствовал, Евген убедился, насколько Тана владеет не только холодным оружием. Как-то раз на стрельбище у добровольцев она показала ему хороший класс боеготовности. Причем в приложении к дурному короткоствольному ПМ. Хотя, каб полноценно иметь при делах "гюрзу", "стечкин" и прочий удобоваримый арсенал, ей стоит хорошенько потренироваться.

"Прочные навыки меткости и кучности - дело наживное. Коли руки по команде голове помогают, а глаза не боятся".

Евген внимательно и участливо выслушал кое-что из фронтовой риторической отчетности Змитера. Подытожил в ажуре по бухгалтерскому обыкновению:

– Ты, братка, молодец. И советовать здесь тебе я ничего не советую. По-товарищески в лучшем смысле, сам понимаешь.

Но вось напоминаю. Жизнь-то наша день в день отнюдь не похожа на выдуманный боевик или триллер. Любая операция со стрелковой зброей в руках - сплошная рутина. Так или эдак устранение противника - скучная, нудная, будничная работа. Эндорфины, какие безграмотные лохи в отличие от тебя, знающего что к чему, обобщенно обзывают адреналином, обязательно бодрят, тонизируют, снимают боль и неудобство за душой. Ан лишь на время, когда ты в действии. Сначала надоевший страх неразумной плоти. Потом во второй натуре, доставучий, противно задушевный отходняк в теле. Вроде того, который сейчас у тебя с добрым "Немировым" в активный метаболизм включается...

Глава пятьдесят вторая

Чего ж вам больше?

С приездом и легальным размещением Лизы Бельской дарницкий эмигрантский быт окончательно организовался, оформился. Приобрел по-хорошему семейную, саму собой подразумевающуюся устойчивость, где каждый нашел, занял соответственные ему или ей ячейку, время, пространство - удобно устроившие каждого по отдельности и всех вместе.

Евген заменил прежнюю уродливую люстру в гостиной на плоскую светодиодную панель регулируемой яркости. Она, сдается, слегка приподняла безобразно низкий потолок советской планировки. Для того и светлые потолочные обои в мелкую голубую крапинку отменно приобретены. Точь так же насыщенный бирюзовый колер керамической плитки и вдумчиво замененной сантехники впечатляюще поспособствовал комфортной и эстетичной завершенности релевантно реорганизованного квартирного дизайна.

– Кроме шуток, у вас восхитительно европейский вкус к жизни, спадар Евген, кардиологически завидую, - не экономила на продвинутых разностилевых комплиментах Одарка Пывнюк, тож Дашутка Премирова.
– Не то что уделанное жилье мое на Подоле. Не себе раком по буеракам, но обыкновенная хрущоба в Дарнице у вас с Таной чудесно, эргономично превратилась в Европу. Дышит, веет... Ни дать ни взять - чудо и диво, не до шуток...

"Одарка у нас - друг дома и семьи. Потому и приглашена торжественно от имени и по поручению на поздний воскресный обед по случаю счастливо воротившегося апосля войны, с крайнего юго-востока нашего фронтового корреспондента Змитера Думко. К шестому часу ввечеру ласкаво просимо..."

Смотря с какой стороны взглянуть, холодная и мокрая, слезливая осенняя непогода в конце октября придавала вечерней дружеской трапезе особый теплый уют и прием. Если единственную гостью никто не помышлял затем отправлять в темень, в слизь и в холод за окном на ночь глядя. "Переночевать Дашутке найдется где-нигде". Да и самой ей спешная и неотложная журналистская работа сегодня никак не угрожает. А знаменательные застольные разговоры ее привлекают не меньше приятных собеседников и сотрапезников.

– ...Тебе, девчо Одарка, надобно понимать, почему мы втроем - как если б выходцы из твоего прошлого, считай, из страны, сходной с Украиной времен Януковича. Что в лобок, что по лбу, - Тана Бельская старалась говорить умно, разумно и без нецензурщины, определенно приноравливаясь к манере общения Евгена и Змитера.

Тем более Змитер как-то на кухне под утренний кофе обронил небрежно, ни на что, ни на кого не намекая. Мол, они на двоих содружно кинули курить и матерно сквернословить, дав заповедный зарок сидючи на нарах в Американке. Как только на волю - так сразу!

Змитер по существу моментом иронично дополнил замечание своей полной ровесницы Таны:

– Нашу с тобой небольшенькую разницу в возрасте, Одарка, мы плюс-минус не учитываем. Разве что Евген у нас - по-разному долгожитель и библейский патриарх Мафусаил, урожденный в СССР.

– Маленький я был тогда-то, чего-нибудь сущностного не помню, - пустился рассуждать Евген, мимоходом отдавая дань родному белорусскому языку в лексике и в расстановке ударений.
– Все объективные и субъективные данные о минулом у меня со слов старшего поколения. По ним и сужу о нашей вышеозначенной проблемке отцов и детей, о прошлом и настоящем. Она таки есть, невзирая на некоторую общность политических взглядов. Скажем, углубленно у меня и отца, у того же деда Двинько, с которым я прекрасно общаюсь, дружу много лет.

– That is the generation gap, - мысли Евгена веско подтвердил английской мовой Змитер.
– У меня с моим родителем то ж самое, разлом поколений. Другие они, и все тут! Извините за молодёвую речевую банальщину, шановное шляхетство.

– Так вось, панове, - нимало не сбился с намеченного дискурса Евген, - брать на веру батьковскую политическую словесность мы должны с существенными оговорками, с поправками, сверяясь с европейскими и американскими источниками. Если в Европе и в Америке получилось, то и у нас наладится. Меж тем брести в никуда, каким-нибудь другим путем, мы не станем. Третий путь и Третий Рим непоправимо ведут в третий мир, по-русски навечно недоразвитый и непутевый.

Хуже того, в их родительских суждениях и доводах я частенько вижу маразматическое слабоволие, какое у них выразно прослеживается на протяжении двадцати пяти суетливо и митусливо минувших посткоммунистических лет. С мозгами у них неладно и неустойчиво, как бы там ни было. Как бы они ни были умны, стариковская премудрость встречается гораздо реже, чем старческое слабоумие.

Думаю, психологическое дело в том, что каждый из них строил личную карьеру на неизбежном крахе Совсоюза. Притом начинали-то они ее в регрессивных условиях разложения, упадка и загнивания реального коммунизма.