Чтение онлайн

Предположим, в ближайшем будущем прибавится еще один или пара белорусских субъектов РФ. Но объективно, материально так или инак не станет идеального Луки и его суверенного президентства. Ажно коли ему утвердительно оставят с барского плеча холуйскую губернаторскую власть в Минске или там в Могилеве.

Тем или иным образом в сегодняшней России спонтанная интеграционная интервенция смутно, пагубно и непредусмотрено скажется на существующем политическом раскладе в предчувствии гражданской войны.

Не то общесоюзное дело ясно, мирно происходило в 2004-2005 годах, даже в 2006-м!

Луке и его лукавым советчикам достаточно было поднять на щит, декларировать тот факт, что в посткоммунистической Беларуси не проводился референдум о государственной независимости. В силу того любые суверинизаторские и суверенные постановления Верховного совета 12-го бэсэсэровского созыва вряд ли следует считать легитимными. Легче легкого можно было предъявить РБ случайно уцелевшим законным преемником старого и восприемником нового СССР.

Дело оставалась за малым в политико-правовом отношении. Раньше всего следовало бы дезавуировать Беловежско-Вискулевские соглашения, ратифицированные ВС 12, и выдворить РБ из состава СНГ, никогда не пользовавшегося популярностью. Для чего употребить или суверенно президентский декрет, или законотворчество лукашенковской Палаты представителей, или провести необходимое решение через всебелорусское форумное собрание знатных лукашистов.

Затем непременно аннулировать постановление двенадцатого ВС об отказе от финансовых долгов, пассивов, активов и заграничной недвижимости бывшего СССР.

Вслед за тем в 2007 году надлежало законодательно инициировать и провести прямые выборы президента союзного государства России и Беларуси.

Доселе не приходится сомневаться, кто бы мог на них одержать абсолютную электоральную победу. И тотчас устроить в оном союзе Вискули наоборот по известной формализованной модели государственного переворота. Едва ли тогда бы в России кто-нибудь избрал Медведева президентом, а Януковича в Украине. Либо по меньшей мере левобережье Днепра просияло и триумфально прильнуло б к неосоветскому союзу под предводительством могущественного всесоюзного Луки.

Единственное, что смогло, по всей вероятности, смутить, остановить тогдашнего Луку - это его беспрестанная боязнь результативного покушения. Того, как лихо его могут метко отстрелить из крупнокалиберной снайперской винтовки, кумулятивно поразить президентский бронемобиль из противотанкового гранатомета или ПТУРСа, в распыл уничтожить мощнейшим придорожным фугасом на ближних подступах к вожделенному совсоюзному Кремлю и к парадной трибуне ленинского Мавзолея. Даже если б он везде и всюду старательно избегал подозрительно небезопасных передвижений на самолетах и вертолетах, весьма уязвимых даже для ПЗРК. Не упоминаю уж о более серьезных зенитных системах.

Очевидным образом бездействия в ту пору, в 2005 году, Лука почел за благо живую суверенную синицу в руке, нежели неосоветского журавля в небе. А ведь тогда, в зените власти и славы, он мог запустить цепную реакцию десуверенизации и гарантировать исполнение юридических процедур реанимации СССР. Тем паче в самости став и пав жертвой на пути роковом. Во время оно, бесплодно минувшее, смертельно геройствовать он не соизволил, взамен учинив беспроигрышный плебисцит о конституционном продлении собственных президентских полномочий в политическом стиле приснопамятного парагвайского диктатора Стреснера.

Сейчас же время его, Луки Первого и, смею думать, последнего, насовсем ушло. Полноправно заменить его некем. И новосовковый паровоз, чух-чух, ушел. Укатили в сумрак, в туманную даль прошлого чумазые, закопченные вагончики. Один лишь грязноватый перрон остается, обдуваемый мусорными ветрами кризисной смутной современности, напоминая об упущенных возможностях.

Полагаю, в настоящее время мы воочию лицезрим медленную агонию, слабеющие гальванические подергивания советского трупа, часом испускающего гнилостные, шевелящиеся газы. Лежит он в тяжелой деревянной колоде в ожидании захоронения где-то на поганом кладбище в мрачных дебрях славянского тригона России, Украины и Беларуси...

Подчас революционное дерево несвободы также должно поливать кровью патриотов и тиранов, - внезапным парадоксом отрывисто завершил монологическую речь Двинько в свойственной ему писательской манере образно выворачивать наизнанку приевшийся смысл избитых трюизмов и набивших немалую оскомину прописных хрестоматийных истин.
– К слову, коммунистам пришлось пролить немало чужой крови и пота, прежде чем им удалось выстроить державный советский Гулаг и плановую псевдоэкономику.

– Алексан Михалыч! Мыслите, лично Лука перешел в категорию державно незаменимых?
– не очень-то в связи с окончанием двиньковского монолога потребовал уточнения Евгений Печанский.

– Фундаментально, Ген Вадимыч, и феноменально! Фатально и финально!
– мигом отреагировал, подтвердил Александр Двинько, демонстрируя полнейшую убежденность во всем, выше им сказанном.

– Я пребываю в твердом убеждении, шановная громада, что политическую историю делают вовсе не революционное, в массе безоружное бездумное столпотворение, но думающие герои, способные носить и применять оружие. Каким бы ему ни бывать: огнестрельным, минно-взрывным или информационным! Достоименно они, героические персоналии, а не заурядная толпа, случайное скопище броуновских заурядов выносят и приводят в исполнение окончательный приговор свершившейся перфектной истории, не подлежащий гуманистическим обжалованиям и преходящим людским толкованиям.

Эпоха массового дисперсного общества бесповоротно завершается. Отныне на первый план выходят сконцентрированные компактные элиты и солидарно профессиональные микрогруппы интереса. Не отдельные званые сверхгерои или массово созванные бесцельные сонмища, но сосредоточенные целевые объединения под конкретные задачи призваны решать насущные проблемы современности и присносущие вопросы будущего.

Были у меня самого, кстати, в минувшем два сущих небольшеньких эпизодика... Где, мне так кажется, я мог бы персонально изменить общий курс... Перенаправить иначе актуальную политическую историю Беларуси, - с мысленным усилием взялся кое-что перебирать в памяти белорусский и российский писатель Алесь Двинько. Наверное, решал на ходу, насколько ему надо быть откровенным с посвященными, избранными собеседниками в импровизированных устных мемуарах по поводу и по мотивам задавшегося бесцензурного антилукашистского, то ли семинара, то ли симпозиума. "Вчетвером, в домашнем тепле и в обустроенном уюте киевской Дарницы..."

– Эхма! Рассказываю вам без уверток и обиняков, молодые друзья мои, политэмигранты. Что было, то быльем и мохом нисколь не поросло.

Итак, в конце темного ноября 1996 года как-то раз ввечеру я возвращался в редакцию на верстку проездом через площадь Незалежности...

Хотелось бы вам напомнить: предзимние дни и ночи двадцать лет назад стояли напряженные, лихорадочные, знобящие. Было и горячо, и холодно. В государственном масштабе целеустремленно шла документальная фальсификация бюллетеней предстоящего референдума, призванного отменить конституцию 1994 года и распотрошить Верховный совдеп 13-го созыва. В Менске тяжеловесно засели российские полпреды. Понаехали отовсюду, слетелись иностранные журналисты. Очень многие в стране и за рубежом с нетерпением ждали, мнилось им, неминуемого повторения московского октября 93-го.