Чтение онлайн

Крупное лицо рослого Пьера не отличалось классической красотой. Однако на фоне невысокого невзрачного Гуго его внешность казалась совершенной. Бархатное сюрко, отороченное горностаевым мехом, подчеркивало могучую фигуру герцога. Изабель сидела напротив него. К концу ужина она опьянела от крепкого вина, и ей чудилось, будто она растворяется в морском сиянии его глаз.

Была середина Адвента, и на столе стояла исключительно постная еда, но блюда из рыбы, грибов и овощей были отменно приготовлены, а фрукты и сладости поражали воображение подачей. Однако Гуго, терзаемый ревностью, не смог воздать должное искусству повара. Едва дождавшись окончания ужина, он шумно отодвинул стул и подошел к жене.

— Моя дорогая супруга, вы очень устали, вам необходимо отдохнуть. Я провожу вас. — Настойчивость в его голосе граничила с угрозой. — Нам же с герцогом нужно обсудить еще множество вопросов.

— Но я… — Изабель попыталась возразить, однако почувствовала, как муж будто клещами сжал ее руку, и поняла: протестовать бесполезно. В возбуждении Гуго мог и ударить ее, а ей не хотелось опозориться перед герцогом. — Вы правы, я действительно очень устала.

— У вас заботливый супруг. Приятных сновидений! — сказал Пьер.

Он понял, что, флиртуя с графиней, перегнул палку, и потому поддержал де Лузиньяна. Герцог нуждался в надежном союзнике. Не стоило портить отношения с графом из-за женщины, пусть даже это бывшая английская королева.

Мужчины продолжили разговор в кабинете Пьера, устроившись у очага. Они уселись в кресла с высокими спинками, больше похожими на троны — удивлять так удивлять.

— Вы говорите, Тибо поддержал наши требования?

Герцог ласково почесывал за ухом поджарого рыжего пса, устроившегося рядом с ним. Животное положило морду ему на колено и преданно уставилось в глаза. Собак Пьер любил гораздо больше, чем людей.

— Полностью! Он подписался под обращением, в котором мы требуем дать нам земли, обещая взамен признать регентства Бланки. Кстати, Филипп Юрпель тоже на нашей стороне.

В этот момент лакей внес в комнату кувшин со сладким кипрским вином, которое привез Гуго, и налил его в хрустальные кубки.

— Отведайте, ваша светлость, — сказал граф. — Это подарок моих кипрских родственников [60] .

— Замечательно! — Пьер пригубил вино и причмокнул. Затем с удовольствием сделал еще пару глотков и продолжил: — Зимой мы будем морально давить на королеву, а к весне стянем войска к Шинону и тогда уж поговорим на языке оружия. Надеюсь, ваш пасынок [61] к нам присоединится?

— Обязательно. Это выгодно прежде всего англичанам. Генриху судьба преподнесла великолепный подарок: во Франции король-ребенок и женщина-регент! Самое время начать войну. — Уставившись в огонь, Гуго усмехнулся, но вдруг серьезно добавил: — А если Бланка что-нибудь заподозрит и нанесет упреждающий удар?

— Беременная женщина? Не смешите меня! Все они в этом состоянии тупые неповоротливые коровы! До наступления весны королева будет думать лишь об одном — как бы благополучно родить.

— Пьер, а вы любили свою жену? — неожиданно спросил граф.

— Любил, — без запинки ответил герцог, не понимая, чем вызван вопрос. Конечно любил, как всё, что давало ему власть и новые земли! Пять лет назад его супруга умерла во время очередных родов. Однако снова жениться Пьер не спешил, поскольку не видел другой такой Алекс с герцогством за спиной. Что же касается постельных утех… В его замках полно женщин. — А почему вы спросили?

— Просто так. — Но на лице графа отчетливо читался ответ: не заметить тонкий ум Бланки мог только самовлюбленный глупец. — Вернемся к заговору. Не хотите предложить своему брату Роберу к нам присоединиться?

— Это невозможно! Гастебле ни за что не изменит вассальной присяге! — Пьер скривился, как будто ему наступили на старую болезненную мозоль.

Робер отличался врожденной порядочностью. Просить его изменить королю — все равно что предложить добровольно отрезать себе руку — он просто не поймет. Именно за это герцог уважал своего брата, так глубоко, что это чувство причиняло ему почти физическую боль. Наверное, за такое ненадуманное, естественное понятие о чести Робера и любили женщины. Гуго прекрасно знал о благородстве графа де Дрё, и Моклерк понял: это маленькая месть за муки ревности, которые граф испытал за ужином.

С колкостями было покончено. Дальнейший разговор был посвящен деталям заговора.

— И все же меня беспокоит граф Шампани, — признался де Лузиньян, взбалтывая вино в массивном кубке. — Не верю, что он изменил королеве и романтическим идеалам.

— Я тоже не до конца доверяю Тибо, поэтому предлагаю после Рождества обсудить детали мятежа у него в замке в Труа. Человек в стенах родного дома более расслаблен, а потому более искренен. Там мы окончательно все проясним.

— Согласен! — фыркнул Гуго.

Граф был удивлен. Он считал себя гораздо умнее Пьера, и дельный совет, прозвучавший из уст герцога, показался ему неожиданным.

***

— Какие великолепные перчатки, мадам! Разрешите? — Бланка рассматривала руку Сабины.

Запахнувшись в меховые плащи, дамы прогуливались по заснеженному саду, впервые после трех недель, во время которых королева соблюдала постельный режим (на этом настоял ее лекарь). Свежесть искрившегося на солнце снега и морозного воздуха наполняла легкие чистотой и поднимала настроение.

— Подарок графа де Дрё?

— Как вы догадались? Об этом ведь никто не знал! — удивилась баронесса д’Альбре.

— Ох, наивное дитя из лесной глуши! — звонко рассмеялась королева, и служанки, следовавшие за ними, захлопали ресницами. Давно они не видели свою госпожу в столь веселом расположении духа. — На перчатках вышит вензель: две перекрещенные буквы, «Р» и «С» — «Робер» и «Сабина».

— Господи, а я и не заметила! Вот почему граф так хитро улыбался. — Сабина не смогла сдержать смех — ее развеселила собственная наивность. Но тут она вспомнила подробности, и улыбка постепенно сошла с ее изумленного лица. — Выходит, ночью граф де Дрё поднял на ноги пол-Суассона: кожевенников, ювелиров, вышивальщиц, чтобы к утру преподнести мне этот прекрасный подарок? А я-то решила, что он просто купил перчатки в первой попавшейся лавке.

— В том и прелесть подношения. Потрачена масса усилий и денег, для того чтобы вручить вам оригинальный подарок словно безделицу, как бы между прочим.

— И что же мне делать? — Сабина была потрясена, открыв для себя новую грань де Дрё.

— Ничего! Вы уже приняли перчатки, так что наслаждайтесь подарком. Этот повеса умеет не только делать изысканные комплименты, но и эффектно преподносить прекрасные дары.

— Мне казалось, вы относитесь к нему с предубеждением…

— К Роберу? — Бланка рассмеялась. Разумеется, она была категорически против их связи, но не могла не признать очевидного. — Я очень люблю мужчин ярких, способных устроить праздник своей возлюбленной. Де Дрё, как и Тибо Шампанский, из их числа. Чего не скажешь о моем бесцветном, скучном девере Филиппе Юрпеле.