Чтение онлайн

– Добро пожаловать, герт Равивэл. Да продлятся твои солнечные дни. Следуй за мной.

– Да продлятся, – принял Равивэл, всё ещё оглядывая зал.

Челночный лифт, ощупал Равивэла лучами и, не найдя ничего не дозволенного, поднял его и металлического швейцара на девятый уровень башни, таившей в себе всю управленческую деятельность её служителей – антов. Подобранные по стандарту особослужения, они, похожие, как братья, были высоки ростом, худощавы, отчего увеличивали свой рост, беловолосы и голубоглазы. Длинные волосы и длинные белые одежды, делали их похожими на разновозрастных ангелов, не имеющих крыльев и ангельских лиц. Мужественную красоту бледных, чуть вытянутых овалов лиц и их волевую степень, принижали взгляды широко распахнутых красивых синих глаз. Кончики их прямых носов чуть заметно подрагивали, словно принюхивались к чуждому запаху, проникшему за их стены. Они никогда не покидали своего таинственного заведения, служившего им и домом и местом научных изысканий и любовным ложем, охранявшим тайны, прекрасных и страстных аркадимьянок. Чрезмерная таинственность их деятельности, рождала массу слухов, доходящих до фантастических легенд, но никто, кроме них, не знал, что таила башня Созерцания, и видело Око Доджа. И ни один слух не прижился в мерцающем воздухе материального равенства и прекрасных женщин, словно посланных самой Афродитой. И Аркадим никогда не слышал их шагов на своих улицах, а может, скрывал.

Он жил тихо и расчётливо, радушно встречая своих жителей широкими улицами, тенистыми парками, цветущими садами и прохладой синих водоёмов. Душевные порывы и открытия его граждан, имели весомую ценность, принижая материальные блага, а их пребывание в роскоши диктовалось простым человеческим эгоизмом. Он, появившийся вместе с первыми людьми, перешагивающий эпохи и душивший любую притязательность к себе, комфортно проживал, пуская глубокие корни в самые отдалённые, ещё не узнанные уголки Вселенной. Не минул он и Аркадима. Быстрое развитие Аркадима, двигало его вперёд, а устаревшие изобретения, отданные, как надоевшие « Вниз», доставались другим, менее развитым планетам. Однако, все лучшие прекрасные достояния миров, уже, потерянные для них, было взяты и возвращены в Аркадим, став неотъемлемыми элементами жизни аркадимьянцев. Их верховный ант Главур, был для всех остальных антов и отцом и учителем, передавая им, не только знания, но и, переходящую грань человеческих способностей, тягу к открытиям, ибо топтаться на месте, как считал он – вернуться к невежеству грубо обтесанных каменных наконечников. Его сознание работало на внутренней энергии, отрицающей границы, пределы, уровни. Он жил разумом Вселенной, во времени, и вне времени: слыша, умея и ища…

Он появился, как белое привидение и приветствовал герта Равивэла, подойдя и приложив ладонь к плечу:

– Да не оскудеет мир мыслей твоих, благородный герт Равивэл, – холодно произнёс он, растянув тонкие губы в улыбку.

– Да не оскудеет, – ответил Равивэл и приветствовал Верховного анта. – Да сотворит великую мысль разум твой, достопочтимый ант Главур.

– Да сотворит, – отозвался он, чуть склонив белую голову.

Равивэл впервые видел Верховного анта, и он произвёл не очень приятное впечатление. Холодные, кажущиеся не живыми глаза, таили превосходство и недоверие, говоря о скрытом сложном характере человека, никого не впускающим за свою внешнюю оболочку и хранящим все свои лучшие качества внутри, которые невозможно разглядеть при первом знакомстве.

– Верб Лорок не упускает возможности совать свой нос в мои дела. Я уважаю его, но что он смыслит в науке? Как и вы – посланец Двора, раздираемого властью, – улыбаясь, сказал ант Главур и жестом пригласил следовать Равивэла за собой.

– Я прислан не вербом Сиятельного двора. Вам известно, достопочтимый ант Главур, что инспекция нацелена не на раскрытие ваших тайн, а на результаты ваших исследований, что должных идти на благо Аркадима.

– Вы здесь, впервые и я покажу вам всё, герт Равивэл. Как вам новая должность? Не скучна?

– Я ещё не осознал все возможности, ант Главур и полагаю, вы поможете мне в этом, – ответил герт, сузив тёмные глаза, ставшие похожими на влажные сливовые косточки.

Первый зал, куда Равивэла сопроводил Главур – огромный и светлый, впечатляющий своей высотой, размерами и количеством экспонатов, доставляемых сюда кораблями-ловцами и Всадниками, представленных музеем Вселенной, открылся по велению Верховного анта, приложившего свой, покрытый неповторимой сетчаткой, палец к светящемуся голубому пятну на массивной двери. Двери распахнулись, и Равивэлом овладел восторг. Множество потоков световых лучей, висящих в высоком пространстве музейной залы, держали в своих цепких объятьях, многочисленные диковины безграничной и обитаемой Вселенной. Сосуды разных форм, высоты и объёма, хранили в себе атмосферу и форму её жизни, чужих, но таких близких, благодаря башне Созерцания, галактик. Прохаживаясь среди множества экспонатов, Равивэл, удивлялся и восхищался несметному и столь удивительному богатству Вселенной, хранившей в себе необыкновенные, неповторимые формы жизни, их многое количество, включая его самого – Человека, одой из её форм, наделённого холодным умом и горячим сердцем.

И не факт, что в её таинственной сумрачной тишине, нет жизни, более разумной и более чувственной.

Удивлённый и рассеянный взор Равивэла привлёк цветок, качающийся в алом Тумане и стыдливо меняющий свой цвет, от бледно-розовой мальвы до огненного тюльпана, радуя всеми промежуточными оттенками – радужным сиянием далёкого мира.

– Дитя алого Тумана – вечно живущий и вечно цветущий цветок. Я искал в нём исток бессмертия, но он меняет не только цвет и форму, но и свою структуру, и каждый раз по-новому, не давая возможности расшифровать её. Взяв во внимание, его постоянную изменчивость, так похожую на женское легкомыслие, мы дали ему женское имя – Нумера – говорил он, выказывая в голосе сожаление ушедшей мечты.

– Разве, бессмертие не в мысли? – спросил Равивэл, выслушав трогательную историю учёного. – Мысль не знает ни границ, ни пределов и летит из прошлого в настоящее, затем, в будущее и далее, за границы Времени.

– Величайшая забота человечества – страх смерти. Преодолев его, мы сможем достичь гармонии с мыслью, временем и Вселенной, – ответил Главур и, указывая рукой на другой сосуд, продолжил. – Ещё одна возможность продолжить исследования – Агатовый заяц, лунный житель, случайно угодивший в сеть проезжего пиккора.

– Да будет неиссякаемым твой разум, ант Главур, – напутствовал Равивэл.

– Следующие три зала – музейные, если позволишь, перейдём в зал моделирования Вселенной, надеюсь, это достойно твоего внимания. Верб Лорок, посетивший наше заведение, был весьма взволнован. Кстати, как его драгоценное здоровье? Его металлическая гордость не доставляет ему проблем? – говорил Главур, пока лифт тянул тронутое самолюбие герта и лёгкую недоброжелательность анта.

Зеленоватая мгла электромагнитного поля, заполнившая объёмное пространство сферической залы, перечерченное ровными голубыми линиями, затаила мир великой мысли человека, именующая себя верховным созерцательным антом, служителем Вселенского Ока. Не менее гениальная, чем его голова, рука Главура коснулась тонких голубых линий, и они раздвинулись, расширились, и поплыли, свёртываясь в дымчатые сферы, словно ожидали могущественного касания руки человека, создавшего их и управляющего ими. В центре зальной вселенной плавно кружилась планета, внутри которой сидел человек, перебирая пальцами чёрно- белые клавиши консоли и « музыка», завоёванного времени, текла неспешным ходом планет, вращающихся не только вокруг собственных осей, но и вокруг Аркадима. И тот, кто сидел внутри, был её жителем.

Равивэл, оглядывая кусочки чужих неведомых, но уже подчинённых и управляемых миров, искал Изумрудную Водоросль, умеющую вернуть к истокам жизни, но её не было, здесь. Глаза, уставшие от света, мерцания и блеска, влажнели, теряя чёткие изображения, но мысль, работающая осознанно, улавливала их, стараясь не пропустить ни одной мельчайшей детали. Алый Туман расплылся перед глазами, обнажая очертания Красной планеты, усеянной огненными пятнами. Теперь, он знал и уже видел, что бесформенные пятна – цветы, меняющие окраску, внутреннюю структуру, обличие и не пускающие в свою тайну Бессмертия.

Алая дымка задрожала, собралась в густое облако и потекла вниз, вырисовывая размытые очертания…человеческой фигуры. Смахнув наваждение, явившееся, как он думал, усталостью и резью глаз, Равивэл отвлёкся не громким голосом анта. Обращаясь к кому-то, возможно к тому, кто сидел за пультом, он говорил нетерпеливо и раздражённо, теребя бледными пальцами овальную эмблему, висящую на золотой цепи, изображающую знак бесконечности, с зорким янтарным глазом в одной её половине:

– Ты, опять витаешь в облаках, ант Глум и создаёшь помехи своим воспалённым мозгом. Я умерю твой романтический дух, невежда.

Принеся извинения герту Равивэлу – и гражданину, и трибуну за свою несдержанность и резкий тон, Главур, придерживая за локоть, подтолкнул его вглубь зала, и, меряя мраморный пол частыми шагами, указывал рукой на маленькую планету, кружащую, по приближённым масштабам, вблизи Аркадима.

– Урия – планета Урановых Туманов, – начал он, – как ни странно, обитаемая. Её форма жизни – метановая Водоросль, обладает уникальной способностью вступать в реакцию с металлами и газами планеты, предоставляя нам, неиссякаемый энергетический ресурс воздухоплаванию. Наши корабли мчатся на далёкие расстояния, благодаря лурдам-ловцам. Они доставляют и складируют топливо в едином резервуаре, которое передаётся спутниковыми линиями к кораблям, независимо от их местонахождения. Кислородно-водородная разгонка ракет, давно устарела и сброшена Вниз, малоразвитым планетам. Время течёт, а мы вместе с ним, но как хочется опередить его, – мечтательно закончил он.