Чтение онлайн

– Вашими действиями в ходе боевого столкновения я доволен. Отбой.

Так была поставлена последняя точка в Новогоднем сражении.

Господь велит полюбить ближнего как самого себя. Не так уж трудно научиться любить врагов своих… особенно, если они на расстоянии. Труднее научиться любить друзей своих… но можно, если постараться. Однако самое сложное – научиться любить дураков своих. Отец говорил: «Если тебе хочется разорвать в клочья этого идиота, помолись за его душу…»

«Господи Иисусе Христе, помилуй раба твоего грешного Андрея Галая. Болвана по главному жизненному предназначению. Помилуй и спаси».

Наихудшая была бы беда, начни он объяснять Галаю ситуацию. Особенно, если бы рассказал, откуда знает о существовании ОП’а в секторе новых шотландцев. Да тот бы истерику закатил в присутствии нижних чинов…

Потому что никакого источника не было. И не будь кое-кто простофилей, все стало бы ясно еще до вторжения женевцев. Новые шотландцы открыли ОП давно. Однако не отправили внутрь ни единого корабля. Знали: все следят друг за другом, пропажа какого-нибудь корвета, не говоря о крейсере, будет замечена моментально и истолкована однозначно… Ждали особой ситуации. А именно: чтобы в их секторе или в непосредственной близости от их сектора оказались отряды слабейших поисковых контингентов. Наверное, сами готовили какое-нибудь хитрое соглашение, когда Сомов сделал им королевский подарок в виде эскадры Вяликова. Логика действий новых шотландцев проста: боже упаси конкурировать на втором туре с Женевской федерацией, Российской империей или китайцами. Раздавят. Остальные – приемлемо. Так пусть и будут одни только остальные… Новые евреи рядом? Отлично. Эскадра терранцев? Прекрасно. Эскадра латино? Чудесно. Осталось добрать аравийцев. Теперь фактически добрали и начнут операцию по переброске десанта в систему Терры-10 сразу после того, как аравийская эскадра войдет в их сектор. Это их вежливое предложение главкому новых арабов, мол, присутствуйте вволю, было последней картой в пасьянсе. Оно-то и дало Сомову ключ к разгадке.

Виктор мысленно восхитился главкомом новых шотландцев: мудрый человек и великий тактик. Это ж какие нервы надо иметь, чтобы сидеть на чистом золоте, не трогать его, да еще и подзывать к себе остальных кладоискателей!

«Напоследок – Пряников…»

Командир летучей эскадры молча выслушал приказ покинуть прежний оперативный район и двигаться в сектор новых шотландцев. Ответил: «Есть, господин вице-адмирал!» И никаких вопросов задавать не стал.

«Каков хрен! А вот Катенька сказала бы: „Есть свой шарм у старой школы…“».

Теперь оставалось решить один крайне неприятный вопрос. Только что, сам того не желая, он крепко надул российского главкома Львова. Да, тот получит свои три процента, но только это будут три совершенно бесполезных процента. Пустота в чистейшем виде. И половина ударных сил с наследником престола во главе оперирует где-то на отшибе, дальше от сектора Нью-Скотленда, чем основные силы Империи…

Ох, как не нужен ему был огромный флот России над Террой-10! Лучший союзник, самый верный, самый надежный… но и слишком сильный для такой ситуации. Виктора очень устраивал расклад, при котором на «второй раунд» выйдут все, кроме сильнейших. Сообщать или не сообщать?

Он не уходил из рубки мгновенной связи, колебался, не в силах утвердиться в одном из двух возможных решений.

Эта земля требовалась Терре, как скитальцам в пустыне – манна небесная. Эта земля не менее того требовалась ему самому – ради Катеньки, ради Саши и Вари. Но все-таки трудно человеку, не помнившему за собой ни единой большой подлости за всю жизнь, махнув рукой, открыть счет… Виктору казалось: не он сам, и не главком Львов, а две части Русского мира ведут сейчас безмолвный диалог.

«Да что за чушь! Какой диалог! Он ведь не слышит меня, он ведь ничего не говорит мне…»

Ощущение не проходило.

На секунду Сомову представился Саша, его удивленный взгляд. Этот быстро соображает. Вмиг осознает, что отец оказался чуточку пониже…

«Вырастешь – поймешь», – мысленно ответил ему Сомов. И, подумав, добавил: «Женщины – это наше самое уязвимое место, сынок…»

Сомов внутренне смирился с неизбежностью. Вызвал центральный пост, велел сообщить аморфной массе десантных и транспортных отрядов: «Всем! Переход на новый курс…» Потом собрался было идти в медотсек, долатываться. И тут взгляд его упал на маленькую иконку Спаса, намертво привинченную к стене кем-то из связистов. Сейчас никто не мог облегчить ношу главкома, и только Богу Виктор мог рассказать о ней. Сомов начал молиться: «Господи, многие поймут меня, но не простят. Господи, прости меня Ты! Ведь Ты знаешь, я не могу иначе. Я никак не могу иначе. Кто поможет мне? Не от кого ждать помощи. Я не желаю их терять, ни Катеньку, ни сорванцов… я их слишком люблю. Господи, Ты знаешь. Прости меня. И еще. Если я этого не сделаю, сколько людей, наверное, могут пострадать! Сколько терранцев не получат насущно необходимого…» – тут он запнулся. Только теперь Виктор до конца осознал: «Если я этого не сделаю», – означает одну простую вещь. Правильнее ведь было бы сказать: «Если я не предам»… Нет. Да. «Хорошо, что никто из нижних чинов не видит моего лица»… Не разжимая губ, Сомов закричал: «Господи, Ты ведь слышишь меня! Ты слышишь всех! Никогда не молил Тебя о таком, но если Ты прощаешь меня, дай знак! Если ты не гневаешься…»

Он взглянул на иконку. Ничего.

Ничего?

Спаситель не смотрел на него. Виктор подошел ближе. Бог, кажется, искал нечто у него над головой. Виктор шагнул еще раз. Нет! Теперь Бог глядел в сторону. Налево. Или направо? Но только не в глаза! Мимо, мимо! Сын человеческий не хотел смотреть на него…

Никогда на протяжении всей жизни Сомов не испытывал такой боли. Даже когда умер отец. Даже когда его самого с треском вышибли с лучшей верфи Русского сектора. Даже когда Катенька двое суток балансировала между смертью и жизнью, тяжко рожая Варвару… Мир переворачивался в его голове; все осмысленное теряло смысл, стержень судьбы размягчился, и душа застонала от ужаса.

Горе было как водопад – тяжкое, беспощадное, оглушительное. А вслед за ним – раскаяние. Мучительное, звенящее, ужасающее. Остановился на краю. Мог бы и предать… Мог бы? Да все к тому шло.

– Дайте мне связь с российским главкомом Львовым…

Тот понял все с первых слов. Оценил. И прежде, чем отключился, с полминуты молчал, хотел, наверное, задать вопрос, почему Сомов даром отдает ему бесценную информацию. В счет трех процентов космической пустоты… То есть, опять-таки, даром. Но сдержался. Не унизил себя вопросом, вместо этого сказал:

– Спаси вас Христос, Виктор Максимович.

– Дай бог нам всем удачи, Владимир Петрович.

Отбой. Сомов выдержал паузу в несколько секунд. Повернулся к иконке. Спаситель смотрел строго, но все-таки – на него, именно на него, а не мимо. Главком перекрестился.

«Теперь прости меня ты, Катенька. А Сашка… уж точно был бы на моей стороне. И Варя. И ты. Но все равно – прости».

– А теперь дайте мне связь с главкомом Латинского союза.

В жилах Терры течет не только русская кровь…

…Сомову доложили о потерях во всех отрядах контингента, участвовавших в Новогодней битве. «Группа флотов» лишилась одного линейного крейсера, одного штабного корабля, двух рейдеров, пяти корветов и четырех транспортов. Получили тяжелые повреждения три линейных крейсера, один рейдер и четыре корвета.

Женевцы лишились большего. А именно: двух линкоров и четырех тяжелых крейсеров. Еще как минимум три больших артиллерийских корабля частично лишились боеспособности из-за повреждений.

«А пожалуй, наша взяла»… – прикинул Сомов и велел новому начштаба, недавно поставленному на должность взамен Пряникова, составить отчет о сражении для Терры.

«Придется женевцам подождать с реваншем…»

Нет, дело было не в том, кто сколько неприятельских вымпелов вывел из строя, хотя и по такому счету победа досталась терранцам. Просто Сомову удалось сохранить флот. Не дать женевцам выбить половину ударных сил (если не больше), в самоубийственном лобовом столкновении. Некрасивая вышла победа, грязная. Сойдись он еще раз с эскадрой Гольца, да навались тут еще артиллерийские корабли Российской империи… может быть, вышло бы красивее и очевиднее. А может быть и нет… Война – капризная баба, а женевский флот – серьезный противник. Сомов понимал: он переиграл женевцев не по количеству эффективных залпов, а стратегически; ему было с чем идти в систему Терры Десятой.