Чтение онлайн

Удовлетворяя заявленные конкурсным управляющим требования, суды исходили из того, что в предшествующий банкротству

Банка период с 01.07.2009 г. по 05.10.2010 г. в Банке имелись основания для принятия мер по предупреждению банкротства, а также признак несостоятельности (банкротства), предусмотренный ч. 2 ст. 2 Закона о банкротстве кредитных организаций, а именно – недостаточность стоимости имущества для исполнения обязательств перед кредиторами Банка, однако в период с июля 2009 года по август 2010 года Диденко А.А. и Злобин А.С., исполняя обязанности единоличного исполнительного органа Банка, в нарушение и. 1 ст. 11 и ст. 4 Закона о банкротстве банков, не обращались в Совет директоров Банка и Банк России с ходатайством об осуществлении мер по предупреждению банкротства и не приняли мер по предупреждению банкротства Банка.

При этом суды указали, что наличие в Банке оснований для осуществления мер по предупреждению банкротства в соответствии со статьей 4 Закона о банкротстве кредитных организаций в связи с нарушением норматива достаточности собственных средств (капитала) Банка в период с 01.07.2009 г. по 05.10.2010 г. подтверждается материалами дела. Наличие оснований для осуществления мер по предупреждению банкротства Банка обусловлено наличием на балансе Банка заведомо невозвратной необеспеченной ссудной задолженности 49 заемщиков Группы № 1 по 96 кредитным договорам в общем размере 56 537 420 000 рублей.

Судами правомерно указано, что Диденко А.А. и Злобин А.С. в период осуществления полномочий единоличного исполнительного органа Банка были обязаны обеспечить проведение Банком надлежащей оценки кредитного риска по ссудам 49 заемщиков Группы 1 в соответствии с обязательными требованиями Положения № 254-П. Признаки заведомой неспособности заемщиков Группы № 1 исполнить обязательства перед Банком не носят единичный характер. Невозвратная задолженность заемщиков Группы № 1 составляла существенную часть всех активов Банка (27,55–37,7 %).

Суды посчитали обоснованным довод конкурсного управляющего о том, что ссудная задолженность 114 заемщиков в общем размере 125 018 675 000 рублей образована в результате рефинансирования уже сформированной в Банке невозвратной ссудной задолженности «технических» заемщиков, не осуществлявших хозяйственной деятельности.

Как указано в обжалуемых судебных актах, данный довод подтверждается представленным в материалы дела актом проверки Банка России от 04.12.2009 г., № А1-25-4/208 ДСП, согласно которому ссуды заемщиков, выданные в мае-июне 2009 года, были направлены на погашение обязательств по ранее заключенным Банком кредитным договорам с техническими заемщиками.

Судами также признан обоснованным вывод конкурсного управляющего о том, что именно Пугачев С.В., являясь контролирующим Банк лицом, дал указания перезаключить кредитные договоры со 114 заемщиками и обеспечил исполнение данных указаний, включая подписание новых договоров со стороны заемщиков, а невозвратная ссудная задолженность, представленная в преддверии банкротства Банка ссудами 114 заемщиков в общем размере 125 018 675 000 рублей, была сформирована именно Пугачевым С.В.

При этом, исследовав представленные в материалах дела доказательства, суды сделали вывод о том, что Пугачевым С.В. в обеспечение ссудной задолженности заемщиков Группы № 2 предоставлены акции подконтрольных Пугачеву С.В. юридических лиц ЗАО «Енисейская Промышленная Компания» и ОРК Mining Ltd. (ОПК Майнинг Лтд.), что, как отметили суды, указывает на связь Пугачева С. В. с данными заемщиками.

Таким образом, судами установлено, что ссудная задолженность всех 114 заемщиков в размере 125 018 675 000 рублей являлась заведомо невозвратной, ни один из 114 заемщиков по настоящее время не исполнил кредитные обязательства перед Банком, при этом действия Пугачева С.В. по формированию заведомо невозвратной ссудной задолженности в преддверии банкротства Банка носят виновный характер и причинили Банку убытки в размере 125 018 675 000 рублей, что соответствует размеру непогашенной задолженности заемщиков перед Банком по основному долгу.

Судом первой инстанции также установлено, что права Банка как залогодателя по 130 договорам залога, заключенным в обеспечение задолженности 65 заемщиков Группы № 2 в размере 68 481 255 000 рублей, были прекращены 06.08.2010 г., то есть менее чем за два месяца до отзыва у Банка лицензии (05.10.2010 г.), в результате заключения соглашений о расторжении, которые от имени Банка подписаны Илларионовой М.Е.

Исследовав доводы конкурсного управляющего, а также представленные в материалах дела протоколы допроса Илларионовой М.Е. по уголовному делу № 201/712005-11 от 14.12.2012 г., 12.04.2013 г. и 16.04.2013 г., суды сделали вывод о том, что Илларионова М. Е. совершила действия по расторжению указанных соглашений по прямому указанию Пугачева С.В.

Судами принято во внимание то обстоятельство, что показания Илларионовой М.Е. в части ее назначения Пугачевым С.В. соответствуют показаниям других руководителей Банка о практике согласования Пугачевым С.В. назначения должностных лиц в Банке (протоколы допроса Диденко АЛ. и Злобина А.С.), а в части проведения расторжения договоров залога – показаниям о личном контроле Пугачевым С.В. за проведением всех существенных сделок Банка (протоколы допроса Бури А.Г., Цветникова М.Ю. и Диденко А.А., а также отзыв и протокол допроса Диденко А.А.).

Между тем, суд первой инстанции, а при повторном рассмотрении – и суд апелляционной инстанции, пришли к выводу о том, что совершение указанных сделок Илларионовой М.Е. по указаниям Пугачева С.В. не было связано с исполнением заемщиками Группы № 2 обязательств перед Банком по кредитным договорам, не имело экономической целесообразности для Банка, преследовало целью прекращение прав Банка на акции как залогодержателя без какой-либо их равноценной замены и заведомо влекло невозможность возврата ссудной задолженности заемщиков Группы № 2 в общем размере 68 481 255 000 рублей.

Таким образом, суды сделали вывод о том, что банкротство Банка наступило в результате действий Пугачева С.В. по формированию в преддверии банкротства Банка необеспеченной ссудной задолженности технических заемщиков, которую составляют ссуды заемщиков Группы № 1, что причинило Банку ущерб в размере 56 537 420 000 рублей; действий Пугачева С.В. по формированию ссудной задолженности технических заемщиков в преддверии банкротства Банка, которую составляют ссуды заемщиков Группы № 2; и последующих совместных действий Пугачева С.В. и Илларионовой М.Е. по расторжению договоров залога в обеспечение ссудной задолженности технических заемщиков Группы № 2, что причинило Банку ущерб 68 481 255 000 рублей.

Доводы кассационной жалобы Пугачева С.В. о допущенных судами первой и апелляционной инстанций нарушениях, связанных со сбором, приобщением к материалам дела и оценкой доказательств, ссылки на то, что доказательства, которые легли в основу выводов судов об осуществлении Пугачевым С.В. контроля над деятельностью Банка, по различным причинам являются ненадлежащими, проверены судом кассационной инстанции и подлежат отклонению, поскольку основаны на неверном толковании норм права и по существу выражают несогласие заявителя кассационной жалобы с оценкой судами установленных по делу обстоятельств.