Чтение онлайн

Каждый мой день на улице, это игра в рулетку, но я готова рисковать ради лучшей жизни. И хотя я знаю, что не должна этого делать, сегодня я хочу рискнуть ещё раз. Прыгнуть в автобус и поехать по 93-й автомагистрали в Нью-Гэмпшир, единственное, что заставляет меня чувствовать себя живой. Прошло уже три дня. Слишком долго, и всё же недостаточно. Каждый такой визит, это риск, но я не могу без них жить.

Я прячу свои вещи за мусорным баком и забираю наличные, заработанные прошлой ночью, застегиваю свою хлипкую куртку, накидываю капюшон и надеваю солнцезащитные очки, которые стащила со стола в Slainte. До автовокзала идти недалеко, но каждый шаг дается, как целая миля.

По привычке, я часто оглядываюсь, никак не в силах отделаться от чувства, что за мной наблюдают или следят. Но в такую рань, в этой части города, всё ещё тихо.

Я добираюсь до станции без происшествий, и через час уже сижу в самом конце автобуса, откуда могу за всеми наблюдать. В это время суток людей немного, и у меня возникает соблазн снова задремать, но я не поддаюсь. Нельзя терять бдительность. Только не в таких поездках. Если кто-нибудь, хотя бы дважды на меня посмотрит, я без колебаний сойду и отправлюсь обратно в Бостон.

Автобус прибывает чуть позже одиннадцати, и когда я выхожу, мои суставы скрипят от онемения после сна на холодной земле. Но один вдох воздуха Нью-Гэмпшира заставляет всю боль исчезнуть. Я не могу сдержать улыбку, касающуюся моих губ, пока шагаю по тротуару, начиная свой пеший путь в четыре квартала.

Я благодарна Конору за то, что сегодня утром он сжалился надо мной и купил целую коробку пончиков, потому что без них я бы сейчас едва волочила ноги. Попытки проанализировать этот добрый жест, приведут лишь к головной боли, особенно учитывая то, как настойчиво он напоминал, что ненавидит меня.

Этот мужчина, мягко говоря, сбивает с толку. В одну минуту он ведёт себя так, будто я пустое место, а в следующую я ловлю на себе его взгляд, такой пристальный, что он мог бы расплавить солнце. Я уже поймала себя на том, что думаю о нём куда больше, чем могу себе позволить, но я не могу и не позволю себе ввязаться во что-то с таким парнем. Не тогда, когда на кону стоит так много. И я вспоминаю об этом, когда оказываюсь на пороге красивого белого дома с красной дверью.

Я звоню в звонок, и Лейси смотрит в видеодомофон, прежде чем открыть.

— Как ты, милая?

— Я в порядке, — на автомате вру я.

Лейси не ставит это под сомнение. Она знает, что я не в порядке, но ей хватает ума не лезть в душу. Она моя старая подруга со времен школы красоты, но наши жизни пошли совершенно разными путями. Она вышла замуж за богатого биржевого брокера и теперь сидит дома, а я оказалась под прицелом Муэрто. Этим всё сказано.

Она жестом приглашает меня войти.

— Он наверху. Будет так рад тебя видеть.

Я прохожу следом, и она, нахмурившись, забирает мою куртку.

— Тебе нужно что-то потеплее. На улице жуткий холод.

— Я знаю, — бормочу я. — Просто схватила это в спешке.

Очередная ложь. Это всё, что у меня есть, но Лейси и так слишком много для меня сделала. Последнее, что мне нужно, это чтобы она чувствовала себя обязанной ещё и одевать меня.

— Арчер, спустись сюда, пожалуйста! — кричит она вверх по лестнице.

Я с замиранием сердца жду, пока маленькие ножки пробегут по верхнему этажу и затопают вниз по ступеням, и когда показывается его личико, я едва снова не заливаюсь слезами.

— Привет, малыш. — Я опускаюсь на колени и готовлюсь к удару, когда маленький ангел с каштановыми волосами и голубыми глазами бросается мне в объятия.

— Привет, мама! — визжит он, утыкаясь лицом мне в шею. — Я скучал.

Я проглатываю всхлип, крепко прижимая его к себе.

— И я по тебе скучала. Очень-очень.

— Вы голодны? — спрашивает Лейси. — Я могла бы сообразить нам всем обед.

— Нет. — Я поднимаюсь, усаживая Арчера на бедро. Хоть он уже слишком большой для этого в свои четыре года, я ничего не могу с собой поделать. — Думаю, если ты не возражаешь, мы пойдем в парк и немного поиграем.

— Конечно. — Лейси с пониманием кивает. Эти моменты с Арчером настолько бесценны, что я не хочу терять ни секунды. — Дай только захвачу его куртку и варежки.

Пять минут спустя мы с Арчером, держась за руки, идем в местный парк. Это хороший район, и я благодарна, что он здесь. Для Арчера это безопасное место. Далеко от Бостона, в доме, который защищен, как Форт-Нокс. На этом настояла Лейси, когда у нее родился собственный сын.

— Расскажи, чем ты занимался. — Я помогаю Арчеру забраться на качели и слегка подталкиваю его.

Он болтает ножками и пожимает плечами.

— Мы построили самолет.

— Правда?

Он улыбается.

— Самолет из Lego.

Мое сердце теплеет от его счастливого, беззаботного лица, и я могу лишь надеяться, что в конце концов, когда мы выберемся из всего этого, с ним всё будет хорошо. Надеюсь, когда-нибудь он поймет, что всё, что я делала, было ради его безопасности.

— Мама нашла новую работу, — говорю я ему. — Знаешь, что это значит?

— Что? — Он обхватывает ручками цепи и смотрит на меня с лицом, нетронутым тьмой этого мира.

— Что мы очень скоро будем вместе.

Он сияет улыбкой, способной растопить даже самые ледяные сердца.

— Правда? А мне можно будет взять свой Lego?

Я со смехом смахиваю навернувшиеся слезы.

— Да, ты сможешь взять все свои игрушки.

Следующий час мы выжигаем всю его и мою энергию, я гоняюсь за ним по парку и мы используем каждый квадратный метр детской площадки. Каждый раз, приезжая сюда, я поражаюсь тому, как сильно он вырос и изменился. Пусть прошло всего несколько дней, кажется, будто пролетела целая вечность.

Как бы я ни была счастлива видеть его, это всегда горькая радость, потому что я знаю, скоро всё закончится, и мне снова придется его оставить. И как бы весело нам ни было, я не могу избавиться от сосущего чувства обреченности в животе. Сегодня оно особенно сильно, и я ловлю себя на том, что чаще обычного оглядываюсь по сторонам, выискивая потенциальные угрозы. Арчер даже несколько раз спрашивает меня, на что я смотрю, и я изо всех сил пытаюсь заверить его, что всё в порядке, но не могу отделаться от этого ужасного чувства, что за нами наблюдают. Когда мы уходим, наконец, становится ясно, почему.