Чтение онлайн

– Так зачем было предусматривать это… ну, эти жертвы?

– Ты же знаешь, – ответил Беловол, – что Госплан в полтора раза уменьшил численность населения.

– Это не причина. Ну, допустим, Госплан прав, в чем я сомневаюсь. Почему же надо уменьшать население именно в центральном районе? Лучше уменьшить территорию города, сделать ее более компактной.

– К сожалению, дело не только в этом, – сказал я. – Регламентируется соотношение застройки по этажности: сколько многоэтажной, малоэтажной, индивидуальной…

– У-у-у! Уже и в это влезли.

– Ну, и положенной Запорожью многоэтажной застройки хватает только на кварталы, прилегающие к главной улице. Но вот что интересно: в жизни никто это соотношение не регулирует и не контролирует, все зависит от возможности строительных организаций.

– Ага! И эта регламентация отражает возможности строительных организаций? Так сказать – по усредненным показателям? Тогда понятно.

– Да. По усредненным и довоенным. А сейчас эти возможности еще меньше.

– Ну, это ненадолго, скоро эти возможности превысят довоенные. Я думаю вот о чем. Вот эти две площадки – для малоэтажного и индивидуального строительства – пусть так и останутся…

– Для застройки, – улыбаясь, вставил Беловол.

– Вот именно. Вся остальная Вознесенка – многоэтажная. Строительные организации подтянем. Как вы на это смотрите?

– Жалко приносить и эти жертвы, – сказал я. – Но другого выхода, наверное, нет.

– В том-то и дело, что нет. – Скрябин посмотрел на часы. – Пошли к машине. Павел Андреевич, поговорите там, у себя, чтобы об этих конкретных предложениях – где и что строить – никому не рассказывали. Отделывайтесь общими фразами: в соответствии со схемой генерального плана. Будут спрашивать – где именно? Ну, это не проблема – участки найдутся.

– Да я уже всех предупредил, – сказал Беловол.

– Правильно сделал. А то надумывают новые причины, только бы строить на временных поселках.

Я удивился:

– Новые причины?!

– А вы что думали! Многоэтажные дома смогут строить довольно скоро. Не в этом дело. Все они – директора заводов, управляющие трестами – есть, правда, и исключения, – хотят иметь свои поселки. Думаете – хотят строить именно бараки? Нет, бараки – это не от хорошей жизни, предпочли бы благоустроенное жилье. Но только в своей вотчине. Привыкли, иначе и не мыслят. Вот что надо побороть.

На обратном пути я спросил – кто от нас будет участвовать в совещании?

– Из архитекторов? Евстафьев и Еселевич, – ответил Беловол. – Хотим пригласить Орлова. А что? И вы хотели бы поучаствовать?

– Хотел бы.

Скрябин и Беловол посмотрели друг на друга.

– Вычеркнут, – сказал Скрябин. – Там нужны должности, а не головы. И Орлова хватит ума вычеркнуть.

– Головы нужны на должностях, – сказал Беловол.

– У-у-у… Чего захотел!

– А кто будет проводить совещание? Завотделом?

– Будут директора и управляющие. Матюшин будет проводить.

Еселевич, Евстафьев, Кривобоков – ни слова о предстоящем совещании или о том, как может решиться вопрос, как будто все уже благополучно кончилось и можно спать спокойно. Умение держать себя в руках или безразличие?

– Анатолий Тихонович, как вы думаете – как решится вопрос на совещании?

– На каком совещании?

– Да в обкоме!

– А, в обкоме! Откуда мне знать? Я же не гадалка.

– А не знаете, когда будет совещание?

– Понятия не имею.

– Чего они тянут!

– Может быть, ждут указаний. Запросили и ждут. – Он усмехается. – А вы меня спрашиваете – как решится вопрос.

– Вас не волнует, что могут решить строить временные поселки?

– Что толку волноваться? Как будто это поможет.

– Ну, а что мы будем делать, если решат строить временные поселки?

– Не понял.

– Что делать архитекторам, если будут строить бараки?

– Да работы нам всегда хватит, только успевай поворачиваться. Что же вы думаете, кроме бараков так ничего и не будут строить? Прежде всего будем восстанавливать Соцгород и не просто восстанавливать – продолжим его реконструкцию. Этого вам мало? В старом городе и в других районах уже сейчас идет восстановление, будет и новое строительство. И до Вознесенки дойдет очередь – не будут же вечно бараки строить.

Работа, конечно, всегда найдется, но это далеко не то, что хотелось бы. Да и что за условия работы, если власти не хотят или боятся не только отстаивать, но даже поднимать вопросы, необходимые для нормальной жизни! В эти дни намерение уехать, если будут строить не город, а временные поселки, укрепилось и, независимо от моей воли, мысли то и дело сосредотачивались на том, как это осуществить.

Надо написать Головко. Хорошо бы узнать его домашний адрес, чтобы письмо не регистрировалось как официальное. Попросить об этом Лидию Николаевну? Можно поставить ее в неловкое положение. Написать ей, объяснить, в чем дело, и попросить передать Головко приложенное письмо? И это неудобно. Просто попросить у нее совета? Какое у меня право обременять ее своими заботами? Да и не только в этом дело!

Одновременно со схемой генплана Запорожья рассматривали мои работы по Осипенко и Мелитополю, и, надо полагать, Дмитриевская их видела. Градостроителей не хватает, а от нее слышал, что не хватает их и в Гипрограде, и вдруг она, получив мое письмо, порекомендует своему руководству взять меня на работу. Более интересного дела для меня нет, но после того, что я пережил в их архиве и в последующие недели, хотя и прошло более четырех лет, работать там я и сейчас не смогу. Глупо, конечно, такое может случиться и теперь, со мной и с кем угодно, когда и где угодно, и Гипроград со своим архивом не хуже и не лучше других мест. Так-то оно так, но заставить себя там работать я все равно не смогу. Что же мне делать? В наше страшное время, если еще не будет и работы для души, то как и чем жить?

Я уже договорился с Евстафьевым, что отпуск в 46-м году разделю на два: в январе поеду проведать Лену и сына, в мае-июне забираю их домой. Выходит, в январе надо успеть съездить и в Киев, просить Головко о переводе в другое место. На этом я и остановился. Но сначала надо дождаться результатов совещания в обкоме.

Когда Евстафьев и Еселевич пошли на это совещание, я чувствовал: решается и моя судьба. На другое утро Еселевич, здороваясь, задержал мою руку и, улыбаясь, сказал:

– Город будем строить, а не поселки…

– С победой, Павел Андреевич! – сказал Евстафьев. – Наша взяла.

Оба были оживлены и делились впечатлениями.

– Легко далась победа? – спросил Кривобоков.

– Крепкая была драка, – ответил Евстафьев.

– Анатолий Тихонович, – спросил я, – вам тоже пришлось драться?

– Рукава я засучил, но драться мне не пришлось. Первым выступил Евгений Георгиевич, потом пошли выступать директора заводов и строители за строительство поселков, а после Скрябин так их раздолбал, что нам и добивать их не пришлось. Ну, еще и Рот добавила.