Чтение онлайн

– Как же ты один… живешь?

– А, подумаешь!.. Фронт всему научит.

Он ни о чем не расспрашивал, а я не знал о чем говорить. Становилось неловко.

– Не знаешь судьбу Жоры Викторова?

– Не знаю.

– Но тогда он уцелел?

Лева смотрел на меня – соображал – о чем я спрашиваю.

– А-а!.. Тогда он уцелел. Может быть, война выручила, кто его знает. Его забрали в армию. Больше ничего не знаю. Уходя, спросил его: – Не хочешь поехать в Запорожье?

– В Запорожье? Чего я там не видел? А ты что, – в Запорожье? – В Запорожье. Работы – непочатый край, а архитекторов – раз, два и обчелся. – Какой из меня архитектор? С одной рукой? Я уж как-нибудь тут…

На перроне стояла статуя Сталина – огромная, бетонная, покрытая алюминиевой краской. Сталин встречает демобилизованных. Не хватает обряда: выходящие из поезда направляются к статуе и целуют ее. Инвалидов и пассажиров с детьми пропускают без очереди. Детей поднимают, чтобы и они приложились. Вдруг крик: у кого-то, когда он прикладывался, украли чемодан. Так ясно представил себе эту картину, что не удержался от смеха.

– Здравствуйте, Павел Андреевич! Что это вас так развеселило?

Передо мною – главный инженер отделения дороги.

– Здравствуйте, Виктор Иванович! Да это я своим мыслям смеялся.

– А мы вас ждем. Будем кое-что строить, и надо некоторые вопросы согласовать с городом. А Беловол мне сказал, что на днях возвращаетесь вы, тогда и будем решать эти вопросы.

– И дело такое срочное, что вы вышли меня встречать. Польщен.

Виктор Иванович захохотал.

– А для нас дело действительно срочное. Вы когда выходите на работу?

– Завтра.

– Вот и хорошо. Ну, извините, что я вас задержал.

– Ну что вы! Я всегда рад вас повидать.

– И я вам всегда рад. Значит, скоро увидимся.

По дороге на работу догоняю Кривобокова.

– Вас можно поздравить: ваши оба мероприятия утверждены. Євген сказал – они понравились и в облисполкоме, и в Киеве. А мероприятие по Осипенко Головко счел образцовым.

Кривобоков осваивал украинский язык, ходил в театр, читал «Червоне Запорiжжя» и Евстафьева заочно называл Євгеном.

– А схема генерального плана?

– Утверждена. Схему и ваши мероприятия рассматривали одновременно.

– Будут разрабатывать генеральный план?

– Не сразу, после съемки. Вы же знаете – съемка устарела: ни плотины, ни заводов, ни соцгорода, ни правобережных поселков, ни бараков, ни шлаковых отвалов, картина Александровска и его окрестностей, документ любопытный. Головко обещал съемку начать в этом году. А пока, – сказал он, – пользуйтесь схемой генплана, у других и этого нет.

– А кто будет производить съемку? Гипроград?

– Нет. Теперь же тенденция к специализации. Трест «Геотопосъемка» наркомата коммунального хозяйства.

– А как дела с веткой в порт?

– Євген что-то говорил, но лучше вы сами у него спросите.

– А еще что нового?

– Євген в ожидании вашего приезда роет копытом землю – накопилось много работы. А еще приехал Штенфаер.

– Вы его знаете? Что он собой представляет?

– Я его знаю очень мало и судить о нем не берусь.

– А что он делает?

– Понятия не имею. Часто приходит к нам и разговаривает с Евгением.

– Халтурит?

– Возможно.

Евстафьев сказал кратко:

– Первоочередные мероприятия утвердили. – Помолчав, добавил: Между прочим, то, что вы называли порциями, Головко назвал жилищно-бытовыми комплексами.

– А вы так и говорили – порции?

– Я рассказал их суть, никак их не называя. Правда, потом, в беседе с Головко я сказал, что вы называли их порциями восстановления, и Головко от души посмеялся.

Я немного помолчал, преодолевая неприятное ощущение.

– А как дела с веткой в порт?

– С веткой дела плохи. Завод будет восстанавливаться с расширением. Головко сказал мне, да я и сам это знаю, что ходатайство нужно его и областного руководства, а областное руководство ходатайствовать отказалось.

– Так что же нам делать?

– А что мы можем сделать? Мне сказали так: ходатайствовать можно было раньше, а теперь поздно – правительство не пересматривает своих решений.

– Но ведь в прошлом году…

– Я это знаю! Правительство, может быть, и пересмотрело бы свое решение. Там всего дел-то!.. Завод упомянут в списке с другими предприятиями. Нужно добавить: с учетом строительства ветки в порт. Вот и все. Я так и ставил вопрос, но мне возражают – требуются согласования с заинтересованными наркомами. Ходатайствовать не будут, в этом я убедился. А вот идею развития курорта в Осипенко одобрили, решили твердо: новые промышленные предприятия размещать только в стороне, противоположной курорту, а в городе и вблизи курорта не размещать.

– Новые размещать?!.. Кроме восстанавливаемых?

– За развитие промышленности городские власти стоят горой, переубедить их невозможно. Вы это сами прекрасно знаете. А областное руководство смотрит на это дело так: воспрепятствовать строительству новых предприятий мы не сможем, а вот где их размещать – это в наших руках. Я считаю, что такая постановка вопроса – единственно реальна.

Молчал и думал: сам же ты и подсказал такую постановку вопроса.

– Павел Андреевич! Чтобы не допустить строительства новых предприятий – путь один: разработать генеральный план города, доказать целесообразность развития Осипенко только как курорта и утвердить этот план. Подготовьте письмо Головко с просьбой о разработке генерального плана и хорошо его обоснуйте. Правда, Головко сказал, что Гипроград в первую очередь будет разрабатывать генеральные планы областных центров, но все равно такое письмо направить надо. Создадим свою проектную организацию и добьемся заказа на генплан Осипенко.

Молчал и думал: улита едет – когда-то будет, а до тех пор…

– Вы бы взялись за разработку генерального плана?

– Я бы взялся, так ведь нужен экономист и специалисты по инженерным разделам – их здесь нет.

– Будут у нас и экономисты, и другие специалисты, не сразу Москва строилась. А пока подготовьте письмо, но сначала займитесь вот этими вещами. – Евстафьев протянул папку.

Настроение вконец испорчено, я злился, с трудом заставляя себя работать. Послать бы всех подальше и хлопнуть дверью!

Днем пришел Штенфаер. Маленький, щупленький, но с наметившимся животиком. Кудрявенький, румяненький, с немного выпуклыми блекло-голубыми глазами. Смеется, как откашливается. Знакомя нас, Евстафьев представил его как главного архитектора будущей проектной организации. Когда знакомились, Штенфаер, что говорится, ел меня глазами, значит – что-то слышал обо мне! Вскоре они ушли.

Перед отъездом мы с Леной пропололи огород. Собирались еще раз, спросил у сотрудников – сильно ли он зарос.