Чтение онлайн

– Успокойся, отец, - сказал Жак и сел на край кровати.

– Ну так что там, рассказывай поскорее! Жак засмеялся. Ведь он прекрасно знал, как старый Реньяр относится к Констанции. И Жак понимал, что если он обо всем расскажет, может начаться скандал, который не кончится до утра и уже никто тогда в этом доме не сможет уснуть. Ведь Жак прекрасно знал неистовый нрав своего отца.

– Ну, так что там? Говори быстрее, что ты тянешь!

– Как бы тебе сказать, отец, помягче, чтобы не обидеть...
– начал Жак.

Но старик схватил его за рукав и дернул.

– Говори как есть, ничего не скрывай! Что-нибудь с Констанцией?

– Да, отец, с Констанцией.

– Так что же ты молчишь, ей плохо, что-нибудь случилось?

– Да нет, ей хорошо, она у себя в комнате.

– Тогда в чем дело?

– У нее появился кавалер.

– Что?
– взревел старик, брызгая слюной.
– И кто же он?

– Если я тебе скажу, ты, наверное, будешь злиться.

– Говори! Говори!
– рявкнул старик.

– Это Филипп Абинье.

– Что?
– как бы не поверив своим ушам, переспросил старый Реньяр.

– Филипп Абинье, отец.

– Так ведь он еще мальчишка!

– Да не, отец, ты просто давно его видел.

– Где он?

– Мы связали его и бросили в пристройку.

– А что Констанция?

– Так я же тебе говорю, отец, она сидит в своей комнате и рыдает.

– Рыдает? Это еще почему?

– Мы поймали Абинье, когда он лез к ней в окно.

– Как он посмел пробраться в мой дом?

– Да, отец, в смелости ему не откажешь. Я давно подозревал, что с Констанцией что-то не так. И вот сейчас мы смогли убедиться.

– Мне кажется, Жак, ты что-то врешь и не договариваешь. Быть может, он просто хотел пробраться в наш дом и убить меня?

– Да нет, отец, он лез в окно Констанции, она сама подняла раму.

– Я тебе не верю, - пробурчал Гильом Реньяр, - позови Констанцию, я хочу поговорить с ней, ведь она мне никогда не станет врать.

– Как хочешь, отец, - сказал Жак и поднялся с кровати.

Но старый Гильом его остановил.

– Жак, не надо беспокоить Констанцию, завтра утром во всем разберемся, пусть спит. Жак пожал плечами и застыл в двери.

– Иди, иди, я хочу отдохнуть, - махнул рукой отец. И Жаку ничего не оставалось, как покинуть комнату отца. Он спустился вниз, сопровождаемый слугой, и увидел Клода, который тут же поднялся от стола и направился к брату.

– Чего он тебя вызывал?

– Да ну его, - махнул рукой Жак, - спрашивал, что случилось, кого поймали...

– И что ты ему сказал?

– Я сказал все как было.

– А он?

– Разозлился. Он не поверил ни единому моему слову, ведь он свято верит, что Констанция честна и невинна.

– А разве ты, Жак, в это не веришь?
– Клод усмехнулся.

– Я теперь ничего не понимаю. В нашем доме в последнее время творится такое... Я разобраться во всем этом не в силах.

– Да-да, - закивал головой Клод, - просто ужас!

– Ладно, пошли спать, утром разберемся. И братья разошлись по своим комнатам. А слуга еще долго стоял, держа в руках свечу. Воск медленно оплывал, а слуга прислушивался к звукам, наполнявшим дом.

Хозяин уже перебил ему сон, и слуга понимал, что не сможет уже уснуть до рассвета.

Констанция была не в себе. Мысли путались. Она задавала себя вопросы, но не находила ответов.

– Что делать? Что делать?
– шептала девушка, теребя подол платья.
– Как помочь Филиппу? Что сказать Виктору, чтобы он отменил свой страшный приказ? Ведь он такой жестокий, что ему ничего не стоит убить Филиппа. Может, поговорить с Гильомом начистоту, объяснить, что Филипп ни в чем не виноват, что это я по

Звала его? И может быть, тогда братья отпустят возлюбленного?

Минута проходила за минутой, но Констанция продолжала неподвижно сидеть, не в силах принять какое-либо решение. Ей хотелось броситься в комнату к Гильо-му, упасть перед ним на коленях, выпросить прощение для своего Филиппа.

Но она чувствовала, что сейчас в доме власть постепенно переходит в руки Виктора, и старый Гильом Реньяр уже бессилен что-либо изменить.

А еще ей хотелось броситься к окошку темницы, в которой томился Филипп, броситься и признаться ему в любви, утешить, успокоить, сказать, что она помнит о нем. Но эти желания были противоположными, и девушка была не в состоянии решить, куда же бежать сразу. Поэтому она и сидела неподвижно, глядя на свою тень на шершавой белой стене.

– Как все плохо! Я даже не думала, что такое может случиться! А что если поговорить с Клодом и Жаком, ведь они не такие бессердечные, как Виктор? Может быть, они меня поймут, поддержат, уговорят Виктора не убивать Филиппа? Нет, они не пойдут наперекор старшему брату и разговаривать с ними бесполезно. Они, конечно, посочувствуют мне, а скорее всего, просто посмеются и будут рады

Расправиться со своим заклятым врагом Филиппом Абинье, хотя он-то сам ни в чем не виноват. Ведь это же Реньяры убили его отца, а не Филипп Абинье убил кого-то из Реньяров! Надо дождаться рассвета, может быть, придет какая-нибудь спа

Сительная мысль, и я найду выход и избавлю Филиппа от заточения. Хотя выхода, скорее всего, нет. Виктор жесток, и его сердце не знает пощады.

По щекам девушки потекли слезы. Но ее никто не видел, и она даже не обращала на них внимания. Слезы капали ей на руки, и она неподвижно сидела, шепча имя своего возлюбленного и произнося один и тот же вопрос:

– Филипп, Филипп, что мне делать? Что? Что? Подскажи.

Возможно, она так и просидела бы до самого рассвета, если бы не налетел ветер и с грохотом не ударил ставни о стены. Этот резкий звук, похожий на выстрел, привел Констанцию в чувство. Она вздрогнула, вскочила на ноги и заметалась по комнате.А потом решилась. Она подбежала к окну и подняла раму. На

Улице выл ветер и хлестал дождь.

<Как же ему там холодно и страшно!>– подумала Констанция, набрасывая на плечи плащ и выбираясь через окно своей комнаты.

Она быстро перебежала двор и опустившись на колени, прильнула к маленькому зарешеченному окошку.

– Филипп! Филипп!
– позвала девушка.
– Это я, Констанция, отзовись!

А Филипп, казалось, только и ждал этого.

– Я здесь, я здесь, дорогая Констанция, - прошептал он, подходя к окну и привставая на цыпочки.