Чтение онлайн

– Успокойся, сестра, - из-за стола выбрался Марсель, он положил свои сильные руки на хрупкие плечи пожилой женщины, - успокойся, я думаю, все будет хорошо, - сам не до конца веря в свои слова, произнес Марсель.

– Мама! Мама, я так люблю Филиппа!
– закричала Лилиан и тоже бросилась к матери.

Несколько мгновений они так и стояли втроем, молча. А за окном шумел ветер, скрипел ставень и жалобно выли псы.

– Да что это такое!
– вдруг сказала Этель.
– Почему мы сидим в тепле и ничего не предпринимаем? Марсель, ты должен отправиться на поиски.

– Куда?

– Не знаю, не знаю, - негромко сказала женщина, - но где-то же Филипп должен быть!

– Не стоит волноваться, Этель, рассветет, и я двинусь на поиски.

– Да! Да! Скорее бы кончилась эта проклятая ночь, скорее бы кончился этот дождь и перестали выть псы! Я знаю, где мой сын, - вдруг сказала Этель.

Лилиан вопросительно посмотрела на мать, так и не понимая, почему же та, зная, где находится ее сын, ничего не говорит.

Мать покачала головой.

– Его схватили Реньяры. Его схватили Реньяры, - еще раз повторила Этель, - я в этом уверена.

<Возможно>– подумал Марсель Бланше, но ничего не сказал, продолжая сжимать вздрагивающие плечи сестры.

На рассвете старый Гильом Реньяр позвал слугу. Тот тихо вошел в комнату своего господина.

– Слушаю вас.

Старик протянул руку, указывая на стул.

– Вам плохо?

– Пить, - бросил Гильом.

Слуга наполнил чашу питьем, и старик мелкими глотками осушил ее до дна.

– А теперь помоги мне одеться. Слуга взял с кресла халат и уже подошел к постели, как Гильом Реньяр его остановил:

– Нет, не халат.

– А что господин желает надеть? Старик указал рукой на черный шкаф, стоящий в углу спальни. Слуга подбежал к шкафу и открыл его.

– Я хочу одеться как подобает господину. И причеши меня.

Превозмогая слабость, с помощью слуги Реньяр оделся. Сверкали начищенные пуговицы, на груди камзола сверкала цепь. Пепельные, обычно растрепанные волосы были причесаны.Старик уселся в резное кресло и приказал:

– А теперь принеси пистолеты.

Слуга с недоумением посмотрел на своего господина, но не посмел ослушаться. Были поданы пистолеты, хранящиеся в том же шкафу.

Старик осмотрел их и положил рядом с собой на низенький столик.

– А теперь позови Констанцию.

– Она еще, наверное, спит, мой господин.

– Я тебе сказал позови, - рука старика дрогнула. Слуга стремглав бросился исполнять приказание. И вскоре Констанция, опустив голову, стояла перед Реньяром.

– Констанция, мне рассказали ужасные вещи.

– Что вам рассказали?
– девушка сама того не замечая, залилась краской.

– Значит, это правда, - дрогнувшим голосом произнес Гильом Реньяр.
– Но неужели ты, Констанция, моя любимица, моя воспитанница, забыла то, о чем я тебе столько раз говорил?

– Нет, я все помню, - воскликнула девушка.

– А мне кажется, ты забыла, что Абинье - наши заклятые враги. Они живут на наших землях, на земле наших предков. И ты, Констанция, хочешь связать свою судьбу с одним из них.

– Да, - сказала девушка и подняла голову.

Она встретилась взглядом с Гильомом Реньяром, но не опустила голову. А в глазах старика она не нашла упрека, но в них не было ни сострадания, ни сочувствия.

Старик смотрел на девушку абсолютно спокойно. Казалось, его душа находится где-то очень далеко. Наконец, он хлопнул своей иссохшей ладонью о подлокотник

Кресла.

– Значит ли это все, что ты любишь Филиппа Абинье?

– Да, - вновь ответила девушка.

– Я даже никогда не мог представить, что подобное может случиться. Даже в страшном сне такое мне не могло привидеться, что мой враг будет мужем Констанции, что она будет просить за него.

– Гильом! Гильом!
– вдруг воскликнула Констанция и упала на колени.

Она целовала старческую руку, чувствовала, как дрожат старческие пальцы Гильома Реньяра.

– Пощади! Пощади Филиппа, он ни в чем не виноват! Ни в чем! Если Виктор убьет его, то и мне не жить! Без него мне ничего не надо, я умру.

– Успокойся, моя девочка, - Гильом Реньяр положил левую руку на плечо Констанции, - успокойся, может быть, это и к лучшему.

Констанция подняла голову и посмотрела в лицо Гильома Реньяра. Тот улыбался чему-то потаенному, чему-то, что было известно только ему одному и недоступно всем остальным.

– Позови слугу, - тихо произнес старик. Констанция вскочила на ноги, выбежала на лестницу и позвала слугу.

– Позови моих сыновей.

Когда прибежал слуга, старик попросил, чтобы он подал ему Библию.

Книга легла ему на колени. Старик раскрыл ее и несколько минут водил ладонями по страницам. Пальцы дрожали, старик даже не пытался прочесть, что там написано. Ведь он уже почти ничего не видел, его глаза слезились, а губы дрожали.

Наконец, в комнату вошли сыновья и, став у стены, склонили головы.

– Ты звал нас, отец?
– спросил Виктор.

– Да, я хочу, чтобы вы знали, кто пока еще в этом доме хозяин.

Виктор, вскинув голову, бросил на отца презрительный, полный негодования взгляд.

– Так вот, пока я жив, хозяин тут я, - внятно произнес старик и, взяв пистолет, положил на раскрытую Библию.
– И пока я жив, вы будете подчиняться моим приказам. Ты, Виктор, ты, Жак и ты, Клод - вы все мои дети. И Констанция, она ведь тоже мой ребенок, и Анри, мой внук. Кстати, где он? Приведите его сюда.

Слуга бросился выполнять приказание и заспанный мальчишка вскоре стоял по левую руку от старика, с недоумением глядя на все, что происходит в этой комнате. Констанция стояла у двери прямо напротив старика.

– Дети, - начал старик, - в ваших жилах течет моя кровь, кровь Реньяров, очень древнего рода. Мне мало осталось жить, но я хочу, чтобы вы знали: пора кончать все распри, хватит убивать и лить кровь! Ведь так на земле может не остаться Реньяров, и наш род умрет, высохнет, как дерево, у которого подрубили корни. А мне хочется, чтобы Реньяры жили вечно, чтобы они жили на земле до тех пор, пока будет светить солнце, будет всходить луна и будут сиять звезды. Я думаю, Реньяры этого достойны и думаю, что господь простит нам все грехи и дарует счастье, если только мы сможем усмирить свою гордыню и будем милосердными.