Чтение онлайн

Достаточно сложным является вопрос о роли религиозных норм (внутренних установлений религиозных организаций) в системе источников права и придании религиозным правилам юридического значения. Здесь необходимо обратиться к положениям ст. 15 федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26 сентября 1997 года № 125-ФЗ. Данная статья устанавливает, что деятельность религиозных организаций в светском государстве регулируется законами и иными нормативными актами РФ, учредительными документами религиозных организаций, а государство уважает внутренние установления религиозных организаций, не противоречащие законодательству Российской Федерации146.

Полагаем уместным привести позицию Андреева К. М., который рассматривает внутренние установления религиозных объединений в качестве источников права на религиозную тайну. Под ними он понимает совокупность религиозных правил и канонов, определяющих вероучительную сторону деятельности религиозных объединений147. В качестве источников права признает «канонические нормы и локальные акты различных религиозных объединений» и Пчелинцев А. В. 148

Подобного подхода придерживается руководитель Юридической службы Московской Патриархии, к. ю.н., инокиня Ксения (Чернега), один из авторов комментария к ФЗ № 125, «по своей правовой природе внутренние установления религиозных организаций являются юридическими фактами и влекут за собой возникновение, изменение и прекращение прав и обязанностей граждан и юридических лиц»149.

Рассмотрим на конкретном примере. Права и обязанности священнослужителей (епископов, священников и диаконов) Русской Православной Церкви и иных лиц (чтецов, певчих и т. д.) возникают, изменяются и прекращаются в соответствии с внутренними установлениями Русской Православной Церкви. К примеру, если гражданка Российской Федерации захочет стать священнослужителем в Православной Церкви, то ей будет отказано на основании того факта, что лишь мужчины могут быть возведены в священный сан. И оспорить данный отказ с помощью государственных механизмов защиты прав она не сможет в силу признания уважения подобного религиозного требования российским государством.

Поэтому полагаем, что доводы о невозможности придания религиозным правилам юридического значения не являются состоятельными.

По поводу отделения религиозных организаций от государства и отсутствия взаимодействия друг с другом в сферах образования и попечения о воинах и т. д. В этом случае, как мы считаем, принцип отделения не может заключаться лишь в признании существования друг друга и установления нейтралитета в отношениях. Полагаем уместным привести следующую позицию. Безбородов М. И. пишет, что религиозные организации «выступают в качестве институтов гражданского общества, способного помочь государству в деле духовно-нравственного воспитания и возвращения в общество моральных и нравственных ценностей, и обладают таким потенциалом»150, и именно образование, духовно-нравственное и патриотическое воспитание, армия, защита жизни и здоровья граждан, профилактика экстремизма, алкоголизма, наркомании являются сферами, в которых должно проходить сотрудничество. Поэтому исключение взаимодействия государства и конфессий не просто невозможно, а необходимо. Однако следует обратить внимание на то, что сотрудничество должно иметь определенные рамки и границы, которые не следует переходить. Это необходимо, чтобы не превращать сотрудничество с конфессиями в инструмент политики государства, а также для того, чтобы религиозные объединения могли иметь возможность давать независимую оценку деятельности органов государственной власти. Подобного подхода придерживался и видный представитель русской религиозной философии Ильин И. А.151

Нужно отметить, что некоторые исследователи при определении принципов занимают противоположные позиции. Так, Дозорцев П. Н., Таранюк Ж. П., Шахов М. О.152, Михалева Н. А.153 считают, что недопустимо прямое финансирование государством религиозных организаций. Ряд авторов, в частности, Страшун Б. А. и Мишин А. А. указывают, что в светском государстве возможно оказание помощи из государственного бюджета церквам и религиозным общинам, но только «в интересах обеспечения прав религиозных меньшинств»154, что означает, по их мнению, невозможность финансирования конфессий, находящихся в состоянии религиозного большинства. Деникаева С. Э. полагает, что «государство не может финансировать религиозную деятельность религиозных объединений, но допускает содействие государства благотворительной и культурно-просветительской и иной социально значимой и социально востребованной деятельности религиозных объединений»155.

Однако Понкин И. В. считает, что финансовая помощь государства религиозным объединениям не нарушает светскости государства156. Его позиции придерживается Губин М. Ю., который пишет, что признаком светского государства является «возможность получения религиозными объединениями государственной финансовой поддержки для решения социальных задач»157. Подобные взгляды встречаются и у американских (Уильям Коул Дурэм158) и у французских авторов (Жан Боберо159).

Мы считаем разумным подход Губина М. Ю. и Понкина И. В., по мнению которых в светском государстве возможна финансовая помощь религиозным организациям, так как с помощью таких мер происходит поддержка различных проектов религиозных организаций, имеющих значимость для государства и общества, оказывается содействие реализации духовных потребностей российского общества.

Вместе с тем, следует уточнить, что государство может оказывать помощь прямыми способами: выделяя средства на восстановление и содержание культовых зданий, являющихся памятниками истории и культуры, и с помощью поддержки социально ориентированных религиозных организаций, а также косвенными – через систему налоговых льгот и иных способов. Но выплата заработной платы священнослужителям за исполнение религиозных обязанностей из государственного бюджета, оплата хозяйственных расходов религиозных объединений в светском государстве (коммунальные платежи и пр.) недопустима160.

В Италии светский характер государства и проявление светскости, принципы отношений государства и религиозных сообществ, право на свободу вероисповедания изучаются в рамках специальной отрасли «церковное право» (Diritto Ecclesiastico)161, причем ее следует отличать от Diritto Canonico – «права канонического», которое регулирует внутренние отношения между верующими, духовенством и членами религиозных орденов Католической Церкви.

Профессор Университета Салерно Мария Кристина Фолльеро (Maria Cristina Folliero) отмечает, что «в настоящее время содержание церковного права определяется в результате отношений между религией и светскостью»162. Принцип светскости государства является одним из основных принципов церковного права, элементом его системы. Ядром этой отрасли являются отношения, складывающиеся между проявлением религиозной свободы и принципом равенства, отношения, связанные с реализацией принципа светскости163.

Федерико дель Гвидиче (Federico del Giudice) среди конституционных принципов церковного права отмечает164:

1) принцип персонализма и равенства прав человека, в том числе и в духовной сфере;

2) принцип светскости государства как отсутствие государственной религии;

3) установление отношений между государством и Католической Церковью:

а) независимость и суверенность Католической Церкви и итальянского государства в отношениях друг с другом;

б) регулирование взаимных отношений Латеранскими пактами и специфический порядок изменения соглашений – либо с помощью нового двустороннего договора, либо путем пересмотра Конституции по ст. 138.

4) религиозный плюрализм:

а) запрещение дискриминации по признаку религии;

б) принцип регулирования отношений между государством и некатолическими культами путем заключения соглашений;

5) свобода совести (реальная автономная свобода, которая охватывает все отношения личности, непосредственно связанные с его совестью);

6) религиозная свобода:

а) свобода вероисповедания, т. е. свобода исповедовать любую веру;

б) свобода пропаганды своей веры;

в) возможность отправления религиозных потребностей в частных и публичных местах.

Как мы видим, такой подход к определению фундаментальных начал в государственно-конфессиональных отношениях устанавливает иные принципы, чем в Российской Федерации. Принцип светскости рассматривается как важнейший, но все же, как один из нескольких. И понимание его достаточно специфично. Попробуем разобраться в причинах подобного положения.

Исторически Италию можно охарактеризовать как страну с довольно слабыми государственными институтами и с сильной, господствующей религией. Процесс объединения Италии в итоге привел к тому, что Италия стала более национально-государственным, чем государственно-национальным государством165.