Чтение онлайн

Сначала на меня словно подул порыв чистого, насыщенного свежестью ветра, затем обдало горячими эмоциями, и я почувствовал, что ко мне обращаются, еле слышно, на грани невозможного, но обращаются всем сердцем, и моё ожесточившееся и отчаявшееся подсознание потянулось навстречу этому голосу.

Я и сам не понимал, что делаю, но меня с силой тянуло туда, вырывая с корнем из Хмари. Тяжело переступая ногами по вязкой, дурно пахнущей жиже, я упорно шёл вперёд, пока не обнаружил сушу с растущей на ней одинокой белой берёзой, что обрадовала меня своей светлой корой, с длинными, извилистыми чёрными дорожками.

Завидев берёзу, я ускорил свои шаги, и вот уже коснулся рукой её шершавой поверхности, но неожиданно для меня шершавая кора вдруг стала тёплой и нежной, а само дерево словно ожило и заговорило со мною.

Сначала я ничего не понимал, слушая шелест листьев, но чем больше вслушивался в нежное перешептывание листвы, тем больше вникал в её речь, пока не стал понимать всё. Береза говорила мне о любви, но и тон, и слова её, и голос исходили словно не от неё, а от Женевьевы, это она говорила со мною посредством берёзы.

Я отшатнулся, с удивлением оглядываясь, моргнул, и передо мной вдруг оказалась сама девушка в образе берёзы. Она звала меня за собой, и впереди стал открываться некий портал в солнечное пространство, но я не хотел туда идти, я не понимал, что это, и кто меня зовёт, но дерево уже окончательно сформировалось в девушку и настойчиво звало меня.

Видя, что я не решаюсь, она вдруг сказала.

— Фёдор, любимый, очнись, я люблю тебя! — от этих слов меня словно ударило электроразрядом, и я решился.

Мир Хмари схлопнулся и пропал, а я вдруг оказался в белой комнате, лежащий на постели, а возле меня, склонившись и держа в своих руках мою ладонь, сидела Женя.

«Да, это была она, я не мог ошибаться, но ведь её больше нет, я потерял её! Не может быть!» — мелькали у меня в голове глупые мысли. Женя вдруг подняла голову, её глаза встретились с моими, я вздрогнул, на меня смотрела красивыми голубыми глазами настоящая Женя.

— Я в раю? — прошептали мои губы.

— Нет, Федя, ты в больнице лежишь, и находился без сознания уже четвёртые сутки.

— Но тебя же убили бандиты, Женя?

— Нет, ты ошибся, я просто была в беспамятстве, меня пуля контузила и кожу рассекла, я упала и потеряла сознание, видишь, у меня пластырь на виске? — и она повернула к нему раненую голову.

— Вижу, но не верю, я в раю, просто в раю, а ты ангел, что принял обличье моей любви.

— Я живая! — и девушка, схватив мою руку, приложила её к своей груди, и я с трепетом и где-то даже с ужасом ощутил, что первый раз касаюсь девичей груди, и не просто посторонней девицы, а предмета своей любви, той, о которой мечтал днями и ночами. Грудь, пышная, упругая даже сквозь лиф, обожгла меня сквозь ткань своей невероятной податливостью и приятностью, и я очнулся, машинально при этом её сжав, и тут же отдёрнул руку.

А дальше на меня упали и стали заливать солёными слезами радости, обнимая за шею и прижимаясь всем телом, и я окончательно понял, что попал в рай, но не в неземной, а в обыкновенный. Туда, куда попадают все влюблённые, когда видят друг друга, ощущают друг друга и становятся одним целым: и днём, и ночью, наяву и во сне.

Я попытался обнять девушку, но силы изменили мне, а тут вошёл доктор и попросил её на выход. Уходя, Женевьева приказала мне держаться, и я согласился с ней одними глазами, после чего тут же провалился вновь в беспамятство. Очнулся я на следующий день, где-то перед самым обедом, и сразу наткнулся на внимательный взгляд дежурной медсестры, что сидела возле моей кровати.

— Барон, как вы себя чувствуете? — сразу отреагировала она, смотря на меня воистину изучающим взглядом холодных зеленоватых глаз.

— Я себя стал чувствовать, спасибо.

— Я, с вашего разрешения, позову доктора?

— Зовите, если это важно.

— Несомненно, это важно. Сию секунду! — медсестра быстро встала и, подойдя к стене, нажала на неизвестную кнопку, хотя я думал, что она просто выйдет из комнаты, но этого не случилось.

В ответ на нажатие не прозвучало ни трели звонка, ни чего-то ещё, поэтому я опять закрыл глаза, терпеливо ожидая, что произойдёт дальше. Доктор явился почти сразу, насколько я понял, ведь часов у меня на руке не было, а по внутренним ощущениям у меня всё плавало, и я не понимал, сколько времени прошло.

Явился не один, что меня удивило, если не сказать больше. Хотя удивление для моего нынешнего состояния это всё же несколько грубая реакция, ведь я хотел только одного, чтобы меня никто не трогал, кроме Женевьевы, и всё же, профессора Беллинсгаузена я узнал сразу и откровенно обрадовался ему, да и как не обрадоваться человеку, который столько для меня сделал?

— Ну-с, молодой человек, а вы определённо делаете успехи в своей жизни. Это же надо так сотворить со своим даром, что вся наука о носителях дара встала на дыбы, и сейчас чуть ли не в прямом смысле стоит на ушах?

— Феоктист Амадестович, вы ли это?

— Я, Фёдор, я, а вот ты сильно изменился. Я бы сказал, что даже очень, возмужал, окреп, гм, ну так не скажешь сейчас, но если вспомнить прошлые времена и сравнить с нынешними, то я бы не поверил. Однако вот так. Как себя чувствуешь, Фёдор?

— Хреново.

— Ясно, так и должно быть, когда выходишь из энергетической комы.

— А у меня что, она?

— Ну, а какая же? Конечно, она, плюс наложилось расстройство от потери близкого человека, Слава Богу, что всё оказалось неправдой, и ты обманулся, но это сильно повлияло на тебя, что мы сейчас и наблюдаем.

— Скажите, профессор, — тихо спросил его я, — а Женевьева действительно жива?

Профессор Беллинсгаузен сначала хотел отшутиться, но глянув в мои серьёзные глаза, резко передумал шутить.

— Да, Фёдор, и чтобы у тебя не возникало никаких мыслей на этот счёт, а то подумаешь, что ты не в себе или что тебе подсунули двойника юной графини, я тебе объясню по порядку то, что с ней случилось. Когда ты бежал на помощь, в неё выстрелил один из боевиков, она успела отшатнуться в самый последний момент, поэтому пуля лишь скользнула по виску. Девушку оглушило, она упала без сознания, а пуля разорвала ей кожу на виске, сдёрнув небольшой кусочек скальпа, что вызвало обильное кровотечение, которое ты и увидел. Ну, а дальше у тебя произошёл шок от осознания потери, замешанный на энергетическом предшоковом состоянии и моральной опустошённости. Ведь ты уже два раза успел истощить свой дар, что не проходит бесследно для организма. Возможно, в другом состоянии ты бы быстро разобрался во всём, но действовать пришлось в режиме цейтнота, потому всё так и случилось.

— Скажите, профессор, я мог не выйти из комы и умереть?

— Да, Фёдор, и ты правильно озвучил два возможных варианта, ты мог не выйти из комы и находиться в таком состоянии очень долгое время, и мог отдать концы в первые три дня, однако твой организм смог пересилить энергетическое истощение и нравственный шок. Не знаю, почему, возможно визит графини благотворно сказался на тебе, наука пока не может ни подтвердить данного факта, ни опровергнуть его.

— Значит, вот оно как всё было, — прошептал я еле слышно, но профессор услышал.