Чтение онлайн

– М-да… Зато теперь как-то легче верится в то, что их предыдущий Хозяин Слов действительно смог прикинуться Дюмулье… Если Воины Обновления заблаговременно получили от центаврианцев результаты психосканирования какого-нибудь офицера биологической безопасности…

– Именно, Серж, именно. Что меня поражает, так это потрясающая обучаемость Воинов Обновления. Выучить интерлингву, проникнуться реалиями нашей технократической современности, разобраться с нашей терминологией… Кто знает – может, они располагают куда-более широкими познаниями, чем прикидываются? Может, им по силам пилотировать наши катера? А то и водить в бой межзвездные ударные корабли?

Эверт Вальдо посмотрел на меня с особенным, фальшиво-печальным выражением красивых глаз.

Ясненько. Капитан Вальдо боится хозяев Яшкина и не доверяет им.

А я, Серж ван Гримм?

Я боюсь капитана Вальдо. И не доверяю ему.

От этого внезапного открытия я поперхнулся фуззи-колой.

* * *

Я принадлежу к той непоседливой породе сапиенсов, которой быстро приедаются знакомые места и люди. Возможно, это и заставило меня отказаться от протекции отца по поступлению в Высший военно-технический колледж и записаться в штурмовую пехоту.

Устал я и от общества Воинов Обновления, и от Зверта Вальдо, и от своего взвода. Правда, не могу сказать, что мне наскучила Тайша Вассерфаль. Кажется, я даже успел в нее влюбиться. Или все-таки нет, не влюбился. Может, сработал вовремя поставленный блок интимофобии.

Чтобы чем-то занять часы между Тайшей и Тайшей, я прибился к палубной команде «Юнгера». К тем самым флаинг-офицерам и мичманам, которые чуть не перестреляли всех нас в док-камере, когда на борту корабля впервые появились Воины Обновления.

– Королевский триплет! – объявил я торжественно, выкладывая перед очумевшим Бышковицем свои великолепные карты.

Мичман Юрасов присвистнул. Пак поскреб в затылке.

Деньги лишними не бывают. Даже если их запаяют вместе с тобой в цинк – все ж уютней как-то.

На новой сдаче мне в руки снова приплыли такие шикарные карты, что стало даже как-то неловко. А еще – боязно. Вот увидят они, какой я счастливчик, и пошлют на все буквы кровернского алфавита. Или решат, что я замаскированный эспер-гипнотизер, и намнут бока.

Публика на этих рейдерах весьма крутая, между прочим. Это только среди романтически настроенных репортеров принято считать, что у всех космофлотчиков безупречные послужные списки, тугоплавкие моральные качества и звездный интеллектуальный индекс. Может, это и верно по отношению к старшим офицерам, астрогаторам и комендорам. Но в палубные команды служивых загоняют отнюдь не за особые заслуги. Та же каторга – только хуже.

Вот Юрасов в свое время чуть в распыл не попал за мародерство на нейтральном судне. А кореец Пак – так вообще, по слухам, бывший траппер. Тем только себе шкуру и спас, что вовремя почуял, откуда ветер дует, и перебежал к нашим. Заложил корешей своих закадычных и, хитролисо извернувшись, пролез на ускоренные курсы обслуживающего персонала Космофлота. Эх, чего только в жизни не бывает…

Но не могу же я свои замечательные карты слить в подпространство. И натянуть Себе оттуда всякой баккары! Не мо-гу.

По мере отыгрыша кона лица моих новых друзей по-нехорошему деревенели. Мне везло, как… как… как в канун крупных, огромных неприятностей!

Чувствовалось, что планы у Пака, Бышковица и Юрасова зреют самые недобрые.

Я косился по сторонам, прикидывая, какой инструмент из развешанных по стенам катерного бокса поухватистей. Выходило, что легче всего будет отмахаться от этой публики массивной насадкой молекулярного напылителя.

Вернулся флаинг-офицер Шарон, который ходил за пивом.

Вообще-то права на алкоголь у нас не было. Теоретически мы восьмые сутки находились в состоянии непрерывной боевой готовности «зеро». И за алкоголь старшие офицеры имели право вытянуть нас линьком под барабанную дробь. Но, понимая, что перед лицом противника вряд ли кто-то станет устраивать подобные экзекуции, мы особо не волновались. Я так вообще был вне юрисдикции всех этих долбаных флотских «традиций». Кто меня тут пороть станет? Свечников? Или Вальдо? Или сержант Даль?

Ну, последняя разве что в алькове. Проносились в ее рысьих глазках всякие такие фантазии. Она временами разве что не трещала от загадочной вихревой циркуляции своих бисексуальных энергий. Я, возможно, был бы и не против, однако есть у меня правило…

М-да Пиво!

Пиво взорвалось у меня руках, половина ячменного нектара пенно пролилась на пол.

Я залпом осушил полбанки и деликатно срыгнул в кулак.

Шарон крепко проигрался. Тогда-то он и выставил на кон свои секретные, не положенные флаинг-офицеру запасы пива по баснословному спекулятивному курсу: одна банка – двадцать талеров. Продул и их. Вот, принес, расплатился.

– Ну, что там слышно? – осведомился я.

– Все по-прежнему. Дрейфуем. Этот ваш штатский капитан слоняется мрачнее тучи по осевому коридору, под нос матюги бормочет. Еще я краем уха зацепил разговор Радуля с Упадхья. Говорят, метеоритная эрозия сильная началась. Мы-то все ближе к Рубруку подбираемся, вот ядро у кометы и крошится. Больше сорока часов мы здесь прятаться не сможем.

– А сколько до Виндхайма?

– Уже рукой подать. Ближе, чем от Луны до Земли.

– Это ж как не повезло парням с Центавра, которые здесь работали. – К разговору подключился сердобольный Бышковиц.

– Так им и надо, – проворчал Пак. – Все эти центаврианцы, догеанцы, майянцы твои, – Пак недобро зыркнул на меня, – марсиане… Не люди они вовсе! У них мозги уже давно съехали на жопу! Это надо же было додуматься: припереться сюда, неближний свет от Центавра, между прочим, чтобы за метеорами гоняться и целые горы на Виндхайме спиливать. Будто бы другого места, поближе да поуютней, не нашлось.

– А что им было делать? – резонно возразил Шарон. – Это же закритические технологии. Ты смеешься – производство МУГ-конвертеров! Ты представляешь, сколько нужно материи транскомпрессировать, чтобы сделать одну такую «микроволновку», какая у нас на рейдере? А изменение масс макрообъектов в системе может разболтать орбиты. Представь, если б такими вещами занимались прямо в Солнечной системе. Тут и оказалось бы, что Луна должна свалиться на Землю лет эдак через пятьсот, а до этого Венера с Меркурием обнимутся и поцелуются.

– Какой ты умный! Тебя бы к нам на «Ласточку» в свое время… Дерьмом все пахнет. Дерьмом, – заключил Пак. – Вся проклятая система ходуном ходит, кроверны рыщут, а мы в комету спрятались и думаем, что умнее всех. Это добром не кончится.

Бышковиц смял банку из-под пива, поднялся и засунул ее в ближайший утилизатор.

– Я другого не понимаю, – сказал он, возвращаясь. – Колония эта – центаврианская, верно? И охранялась она не правительственными войсками, а, как их…

– Йорирами; – подсказал я.